— Виски, чистый. — Оглядывая все вокруг и попивая виски, я буквально окунулся в эту атмосферу. Такое мне больше по душе, нежели жестокие игры с бедными зверушками. Здесь можно расслабиться, отдаться бушующей атмосфере, насладиться красивым зрелищем.
И стоило лишь на мгновение расслабиться, как тут же мой взгляд встретился с колким взглядом Чарльза. Он сидел за столом, окруженный своей свитой. На коленях сидела очередная голая девушка, а у ног на коленях находилась очередная его рабыня. Этот гад успел приобрести себе новую игрушку, с которой наверняка развлечется чуть позже. Мне даже почти жаль эту девушку. Он буквально сверлил меня взглядом, заставляя мою кровь закипать от ярости. Допив свой виски, я направился в его сторону. Пора сыграть свою партию, замылив глаза этому уроду.
— Кевин. — И вновь омерзительная широкая улыбка разрывает его лицо. — А я все никак не пойму, зачем столько сопротивления? Разве тебе самому не нравится это? — Его рука вонзилась в волосы своей рабыни и с жестокостью поднял ее голову. Вторая рука обхватила ее лицо приподнимая. — Ты только взгляни в ее глаза. Разве твою кровь не будоражат эти жалкие эмоции?
Откинувшись в кресле напротив него, я внимательно наблюдал за всеми действиями.
«Меня бы больше взбудоражило видеть, как ты давишься своей же кровью», — подумал я, но пришлось выдавить из себя совсем другое.
— Я предпочитаю порку, добровольную, ты же знаешь. Меня не волнуют предсмертные стоны затравленных зверьков.
— Ну да, ты же у нас опытный палач. Девушки сами готовы бежать к тебе в руки и класть голову на плаху, лишь бы твой хлыст лизнул их кожу, — ядовитые смешки вырывались из его рта, но меня это даже стало забавлять. — Но это крайне скучно, Кевин. Намного приятнее знать, что ты — бог ситуации. Ты все решаешь, и от тебя зависит все: боль, наслаждение, чья-то жизнь… Разве тебе не понравилось это ощущать? Знать, что только ты имеешь власть и никакие стоп-слова не сработают. — Он не сводил глаз с моего лица, буквально пытаясь считывать мои эмоции. Но я не дам ему такой возможности.
— Самоутверждаться за счет слабых? Доказывать самому себе, в своей же спальне, что ты имеешь хоть какую-то власть? Хм… Да, думаю, в этом что-то есть.
Чарльз дернулся от моих слов, а значит, я попал в точку. Его рука сжалась сильнее, заставив девушку, сидящую у его ног, взвизгнуть и ухватиться за его руки. Он продолжал смотреть на меня, в то время как она все продолжала дергаться и пытаться вырваться из его хватки.
— Трахать трупы — это не мое. Никак не пойму, как тебе это может нравиться? — с усмешкой на лице я продолжал прощупывать почву.
Ветер поменял свое направление. Чарльз был уверен, что нашел мою слабую точку, по которой можно бить, но он, видимо, не рассчитал свои силы. Мало кто знал о его предпочтениях, но я был хорошо осведомлен. Он тщательно пытался скрыть свои пороки, но даже у стен есть глаза и уши.
— Люблю ужин, пока он еще теплый. — Смех разнесся громким звоном над столом. Рука, наконец, разомкнулась, и бедной девушке удалось освободиться. Но это пока что... Чарльз смеялся, оголяя свои белые зубы. В ответ и я рассмеялся, разгоняя напряженную обстановку. И я, и он понимали, что происходит между нами, до какой степени даже воздух раскалялся, но сидящие рядом даже и не заметили смены настроения. — Ну а где же твой десерт? Хочу еще раз взглянуть на эту милую мордашку. Мне понравились ее глаза.
— Скоро приведут. Ее нужно было подготовить.
— А ты умеешь находить неограненные алмазы. Это талант. Хочу видеть, как она будет блестеть, как ты будешь ее раскрывать. И не только я жду этого, — он облизнул губы, словно маленький уж, а я уже хотел выколоть его глаза. При мысли о том, что он будет смотреть на нее, желать ее, расписывать в своей голове, что и как он бы с ней сделал, становилось невыносимо. И вновь приступ ярости.
— Все ждут пира и зрелища? Я обязательно вам это устрою. А пока схожу, проконтролирую, все ли в порядке. — Встав с кресла, я был готов уже уйти, как вдруг слова Чарльза остановили меня.