— Кевин, сколько ты хочешь за нее? — Приподнимаясь со своего места, он пнул девушку, чтобы получить возможность пройти мимо стола и подойти ко мне ближе. — Деньги не проблема, назови сумму, и я ее удвою.
Я смотрел на него сверху вниз, казалось, он вдвое меньше меня, и я могу его раздавить одним пальцем, как таракана. Он подошел еще ближе и, словно боясь, что нас услышат, проговорил почти у уха:
— Мы же можем стать отличными партнерами. Ты отдашь мне девушку, а в ответ… Впредь я буду на твоей стороне.
Я прекрасно понимал, к чему он ведет. Он не стал упускать возможность стать обладателем единственного экземпляра, сотворенного моими руками. А я не упущу свою возможность уничтожить его. Все идет ровно так, как я и планирую. Его осведомили о том, что я что-то задумал, но самое прекрасное то, что он не знает, что именно.
— Я еще не решил, но думаю, мы сможем договориться чуть позже.
Игра продолжается. Первая рыбка на крючке. Заинтересовать, отказать, заставить добиться цели, дать ложную надежду. От моих слов в его глазах вспыхнул огонь. Он явно остался доволен услышанным. То, что мне и нужно. Я направился к выходу и быстро пересек расстояние от лестницы до комнаты, где в ожидании находилась она. Остановившись перед дверью, я прислушался. Тишина. Накинув капюшон на голову, я достал ключ из кармана и щелкнул замком. В комнате было темно, и я это знал, все лампы были выкручены. Свет включался лишь в ванной, и тот был синего цвета. Перед тем как приехать, хозяева дома исполнили мою просьбу. Все должно продолжать напоминать бункер, чтобы не расслабляться. Единственным источником света, проникающим в комнату через окно, было освещение дома снаружи.
Она лежала на кровати у самого края, ноги поджаты к животу, а руки обхватывали плечи. Я стоял позади нее, а она даже не обернулась. Щемящее чувство внутри моей груди возрастало и брало верх над моими эмоциями. Как же мне не хочется делать то, что я собираюсь сделать.
— Встань и сними с себя верхнюю одежду.
Ее тело вздрогнуло при первых же звуках моего голоса, но она не стала медлить и беспрекословно сделала, что я сказал. Я обошел кровать и подошел к ней вплотную, не дав ей шанса всмотреться в мое лицо.
— Разве ты забыла, как нужно приветствовать своего Хозяина? А? Или мне следует напомнить тебе?
Не прошло и доли секунды, как тут же ее дрожащее тело рухнуло к моим ногам.
— Пр… Простите, Х-хозяин… — Ей никак не удавалось унять дрожь даже в голосе. Я знаю, что она сейчас чувствует. Страх. Звериный, ужасающий. Страх неизбежности. Медленно обходя ее со всех сторон я продолжил.
— Разве я недоходчиво объяснил тебе, как ты должна себя вести в этом доме? Или, может быть, ты чего-то не поняла? А?
Ее пальцы нервно постукивали по коленям, выдавая ее состояние. Она продолжала молчать.
— Отвечай мне! — Я легонько пнул ее боком своего ботинка, но она вздрогнула так, словно я ее ужалил, обжог.
— Я… Я не понимаю, что я сделала не так. Про… Простите, Хозяин, пожалуйста, простите, — она была готова расплакаться.
— Все, что от тебя требовалось, так это уткнуть свои милые глазки в пол. Ни прямо, ни вбок. В пол! Ты понимаешь, что значит в пол? Ты думала, я не замечу, как ты меня ослушалась?
От страха ее тело уже медленно покачивалось. Девчонка находилась на грани. Но она должна бояться, только так я смогу выполнить задуманное. Она должна выполнять строго все то, что я скажу, без шанса на сопротивление.
— Я не хотела. Прошу, Хозяин! Он сам схватил меня за лицо, я не знала, как себя вести, я не хотела. — Ее рука уже потянулась к моей ноге, но я отошел.
— Встань и приведи себя в порядок. В ванной ты найдешь новый комплект белья. Помойся и переоденься. Косу не расплетать! — Я отошел к окну и повернулся к ней спиной. На негнущихся ногах она направилась в ванную комнату, а у меня есть немного времени все обдумать.
***
Я не понимала, чего я больше всего хотела: чтобы все это прекратилось и пускай это чудовище уже передаст меня кому-либо, поскольку неведение убивало больше всего. Либо чтобы он увез меня отсюда, обратно в то проклятое место, где я была до сих пор. Мне было плохо. Физически, психологически, ментально. Порой казалось, что страх, боль зашкаливают во мне и одновременно эти же чувства убивают какие-либо другие. Я медленно погибала внутри. Каждая нервная клетка будто лопалась, вызывая необратимый эффект — апатию, безразличие, ступор.