Я стояла в ванной комнате, погруженная в синий свет, который давно уже стал мне ненавистен. Что я должна сделать? Мозг сопротивлялся воспроизводить в памяти действия, которые я должна выполнить. Помыться, привести себя в порядок? Что? Он сказал что-то про белье. Сменить, но где новое? Пальцы судорожно рыщут по полкам. Кажется, нашла. Что, я должна надеть это? Надеюсь, он не заставит гулять меня в этом за пределами этой комнаты. Черный кружевной топ оказался почти прозрачным. Соски прикрывал узор, выбитый на прозрачном материале. Трусы такие же прозрачные, и лишь узор прикрывал лобок. Несмотря на то что белье было широким, что верх, что низ, за счет прозрачной ткани я чувствовала себя хуже, чем голой. Что он задумал?
— Ты задерживаешься! — Голос по ту сторону двери вновь заставил сжаться все мои мышцы.
Открыв дверь, я вышла. Глаза устремлены в пол. Из-за мрака, царящего в комнате, сложно было углядеть, куда идти. Но резкий яркий свет заставил зажмуриться. Он включил лампу, стоящую на столике рядом с кроватью. Ее свет ярким лучом бил мне прямо в глаза, которые уже успели привыкнуть к темноте. Понемногу открыв их, я столкнулась с колкими, холодными глазами, смотрящими на меня из-под привычной мне маски. Он, как и я, успел снять все лишнее и надеть все недостающее. И вновь он стоит максимально близко от меня, я даже ощущаю жар, исходящий от его тела, словно я стою около огня.
— Послушай, все игры давно окончены, перестань провоцировать меня. Мы сейчас спустимся вниз, и я очень надеюсь на твое благоразумие. Нас ждет ужин, слушайся меня и делай все… Слышишь? Все, что я тебе скажу. Ослушаешься меня еще хоть раз и... — Он прервал свой монолог, всматриваясь и гладя мое лицо. — Посмотри на меня!
Я сделала, как он сказал. Но было сложно сфокусироваться на нем. Его взгляд тяжелый, холодный, подавляющий. Казалось, я прижата к полу. Секунды длились, словно минуты. Время будто остановилось. Как же хочется снять эту маску и увидеть лицо под ней. Он отошел и двинулся к двери. Как бы мне ни хотелось, но я вынуждена была двинуться за ним. Каждый шаг приближал нас к гудящей толпе внизу. Каждое движение приближало меня к новой порции унижения. Мне было неловко, стыдно от того, во что я выряжена. Пока я была одета и спрятана от чужих глаз, мне не было так неловко, но стоило спуститься в холл, как вновь сотни взглядов устремились в нашу сторону.
«О боги, если хоть кто-то из вас существует, разверзните землю и позвольте мне провалиться сквозь нее, лишь бы избежать всего».
Боясь хоть как-то навредить самой себе, я контролировала каждое свое движение. В голове неустанно твердила: глаза в пол, глаза в пол… Почувствовав мой страх, он подошел и взял меня за руку. Дальше мы шли рядом, словно я его подружка, словно я с ним на равных. С одной только разницей — я ему не ровня. И я продолжала вкладывать все свои силы, лишь бы все было так, как он хочет. Отчасти его действие помогало, успокаивало меня. Мы проходили мимо стоящих в холле людей, и все они шептались, я четко это слышала. От этого становилось еще хуже.
Мы направились через комнату, где мы были уже ранее. Пройдя очередную дверь, мы оказались в светлой большой комнате. Это ощущалось по звуку, разносящемуся по помещению. Белый пол, белые столы, накрытые белыми скатертями. Слишком много белого, я бы сказала. Но мое мнение никому не нужно. Я продолжала смотреть в пол, но от этого я не становилась слепой. За круглыми столами сидели люди. Много людей, судя по гулу и звону приборов.
Мы прошли к одному из таких столов. И снова чувство подкатывающей тошноты. У всех гостей рядом на полу, у самых ног, сидели девушки и парни. Такие же затравленные, запуганные, как и я. Господь милосердный, что это? Крепкая хватка на моей руке заставила меня очнуться. Он упоминал ужин, но лучше бы этого ужина никогда не было. Присев за стол, сильным рывком он заставил меня встать на колени у его ног. Это было омерзительно, худшее, что могло произойти. Или нет? Я аккуратно скосила взгляд, рискнув посмотреть на девушку, сидящую через три стула от меня в такой же позиции, как и я. Знакомая боль и страх читались в ее глазах. Заметив, что я смотрю на нее, она тут же уткнулась в пол, нервно перебирая свои пальцы. На ней было надето то же, что и на мне. Меня испугало то, что ее тело было покрыто синяками, а губа разбита. Видимо, ей досталось за что-то. Как же все это бесчеловечно… С другой стороны находился парень, совсем юный. Казалось, ему от силы лет семнадцать, не больше. Он сидел, почти не шевелясь, а взгляд потерянно уткнулся в одну точку. Он напуган не меньше, чем я и другая девушка. Горячая рука легла мне на плечо, а я невольно вздрогнула.