- Меня не интересует шоу, которое они готовят. Меня интересуют рабы. Что планируется с ними.
- Господин, демонстрация рабов будет происходить сразу же после захода солнца. Затем торги и передача прав. Вы собираетесь участвовать?
- Собираюсь. – Невольно улыбка расплылась на моем лице. – Олов, мне нужен Аукцион.
- Но разве вы не собираетесь продемонстрировать вашу рабыню со всеми остальными? Мне не говорили ничего про аукцион.
- Организуй для меня отдельно время. Без участия остальных. Я хочу продать свою рабыню на аукционе.
Его растерянное лицо выражало недоумение.
- Господин я… я не уверен..
Перебив его лепетание, я подошёл ближе и прошептал почти у уха.
- Олов, ты передо мной в долгу. И теперь настало время платить по счетам, сделай что я прошу.
- О каком долге вы говорите господин? Широкие глаза округлились ещё больше на толстом лице.
- Шейла, твоя дочь. Я выкупил ее. - Шепчу у самого уха.
Когда то давно, когда Олов только попал в этот дом, к своим новым хозяевам, он не знал всех правил по которым ему предстояло дальше жить.
За его долги его наказали, лишив всего, его богатства, дома, свободы, семьи. Единственную дочь отобрали, и на его глазах продали в рабство. Аукцион проходил среди приглашенных гостей. Будучи одним из них в тот вечер, он умолял меня выкупить ее, помочь освободить. Но я не мог позволить себе открыто действовать. Мне пришлось поступить иначе. Статус и мое открытое негативное отношение к рабству, не позволяло мне владеть рабами. Никогда я бы не стал покупать игрушки на аукционе.
В тот вечер я отказал Олову, посмеявшись над ним, и пригрозив ему не сметь больше просить помощи у господ. Он рыдал как младенец надеясь на мое снисхождение, и он попал в цель, сам того не понимая. Девушка была куплена, мужчиной, а затем подарена тайному господину. Этим господином являлся Я. Пришлось действовать чужими руками.
Олов стоял словно каменный, боясь деже пошевелиться. Информация шокировала его, выбила почву из под ног. Лицо выражало шок и облегчение одновременно.
Придя в себя, он схватил меня за локоть.
- Она в порядке? С ней все хорошо? О боже..она..жива?
- С ней все хорошо, так будет и в дальнейшем если ты выполнишь то что я прошу.
- Конечно, конечно господин Кевин, я сделаю, я все устрою, что пожелаете.
Его пальцы дрожали, тело постоянно подрагивало, лицо светилось от счастья.
- А теперь слушай внимательно. На сцене не должно никого быть кроме меня и моей рабыни. Установите два столпа с наручами. Уж больно буйной стала моя рабыня. И ещё.. установите несколько напольных факелов. Все ждут шоу, так я хочу соответствовать. – Опередил ответом, на возникшие вопросы на лице Олова.
- Это все господин?
- Олов и еще, ты же понимаешь что никто не должен знать о моем распоряжении, пока не наступит время?!
Он молча кивнул головой.
- Пускай это для всех станет сюрпризом.
- Господин, позвольте мне узнать как Шейла, что с ней сейчас ?
- Сейчас речь не о ней Позже.
Развернувшись я направился к дому, обдумывая дальнейшие действия. Пора подготовить ее к предстоящему вечеру, к кошмару, который ее ожидает.
Время перешло за полдень. Оставив утром на столе завтрак я покинул ее, а вернувшись обнаружил что еда была не тронута. Аурум лежала на кровати, в той же позе как я ее и оставил. Она молча смотрела вперед, даже не среагировав на моё присутствие. Она надломлена, ее боль и страдания читались на ее лице. Такая хрупкая ,такая грустная, такая беззащитная. Самое ужасное во всем это то, что только я повинен в ее страданиях. Сев в кресло напротив нее, я позвал ее к себе.
- Аурум. Подойди.
Кукольное тело оторвалось от постели, встав на ноги. Взгляд устремился в пол, медленным шагом она подошла, готовая упасть в привычную позу, но я остановил ее.
- Посмотри на меня.
Зелёные глаза блеснули изумрудом, отражая свет комнаты. Взяв за руку, рывком усадил ее на свои колени, почти прижав к голому торсу. Как всегда холодная, все тело бьет мелкая дрожь. И все что я могу сейчас ей дать, это лишь немного тепла.
- Ты не съела завтрак.
- Я не голодна хозяин.
Поглаживая ее бедро, и нащупывая ее кости я продолжил.
- Ты сильно исхудала, тебе нужно есть.
Оторвав кусок утреннего пирога я поднес его к ее дрожащим губам. Без сопротивления она приоткрыла рот, позволив мне просунуть небольшой кусочек.
«Губы такие пухлые, сладкие, блестящие».
Пока я продолжал ее кормить, в голове возникали все новые и новые картины, с ее участием. Эта девушка вызывала все больше и больше желания во мне. Становилось все труднее держать себя в руках.