- указал на столик у кресла
- Возьми ту шкатулку, заверни ее под рукав что бы не было видно, и не вздумай потерять ее! От этого зависит твоя дальнейшая судьба. И за пределами комнаты действуют все те же правила, помнишь?
- Да..
- Будь паинькой мышонок. Не заставляй меня становится жестоким.
Мы вышли из комнаты когда на улице совсем стемнело. Выйдя на задний двор, мы словно оказались в совершенно другом мире. Казалась мы попали в совершенно иную вселенную. Везде пылали костры, горели факелы создавая игривые тени на деревьях. На деревянных платформах отплясывали девицы, извиваясь как змеи, под шум барабанов и флейт. Их лица и голые тела покрывали узоры, нарисованные черной краской. На бедрах свисали пояса, словно юбки, состоящие из железных колокольчиков, монет и бус, создавая лёгкий звон, при каждом колебании талией.
На открытой поляне уже устраивали свое шоу факеры, выпуская клубы огня в самое небо.
Огонь был повсюду, тем самым, создавая этому вечеру зловещий облик.
Вой музыкантов разносился по все территории. Звуки табла, бубна, таборе , колокольчиков, варганы и лютьни создавали подходящую какофонию звуков для данного места.
По правую сторону поляны, располагались небольшие шатры, устеленные мягкими шкурами. Освещеные факелами, эти места располагали к приятным действиям. Что нельзя было сказать о шатре, располагавшимся по другую сторону поляны, с интересным названием «Дом боли». Оттуда уже доносились громкие стоны и звуки плетей.
Пройдя мимо, мы направились в глубь леса. Небольшая тропинка, вела нас на звук труб и барабанов.
Пройдя небольшой лесок, мы спустились к новой равнине, на которой возвышалась полукруглая трибуна, места для самых важных особо. Некоторые места уже были заняты своими хозяевами.
Самый верхний ряд предназначен для тех, кто больше всего ожидает насладиться сегодняшним зрелищем – главы этого общества.
Напротив находилась такая же сцена в виде полумесяца «Сцена пыток, и страданий» как я ее называл.
Повсюду так же полыхали костры, освещая языкоми пламени всю сцену, у которой собирались гости.
Мы стояли поодаль от всего, осматриваясь, наблюдая, ожидая своего часа.
На сцену вышили хозяева особняка и сегодняшнего представления.
- Добро пожаловать. Этот чудесный вечер предназначен только для вас. Мы рады приветствовать вас всех, и счастливы порадовать каждого нашего гостя подходящим развлечением.
- Так избавим же вас от этого томительного ожидания – продолжила хозяйка дома – и начнем наш приятный вечер с приятных приобретений.
Толпа яростно и шумно завизжала, заурчала. А на сцену уже выводили несчастный товар, словно декоративных зверьков.
Каждый из рабов был посажен на цепь, словно животные, управляемое своим хозяином. Каждая цепь, исходящая от шее, находила свой конец на руке впереди идущего Господина. Молодые девушки, юные парни, несколько взрослых мужчин и женщин. Все они были в ужасе от происходящего. Многие плакали, скулили, и получали за это унизительные удары и шлепки.
Я обернулся посмотреть на Аурум. Она стояла позади, сжатая, дрожащая, испуганная.
- Скоро все закончится Мышонок.
Отвернувшись, я продолжил наблюдать за всей этой экзекуцией.
Каждого из выведенных на сцену человека усадили на пол, заставив встать на колени. Любой желающий подходил, рассматривал, щупал, гладил, бил. Каждый из товара был поставлен в ту или иную позу, раскрывая все свои прелести перед покупателем. Голые , сломленные, затравленные.
Бедолагам, которым вздумалось сопротивляться и перечить, доставалось нещадная порция боли.
Противно наблюдать за всей этой картиной. Из года в год все повторяется, без каких либо изменений. Судьба каждого из рабов уже предопределена, осталось лишь наблюдать кому из них повезет попасть в менее опасные руки.
Сквозь вопли и слезы, исходящие со сцены, я услышал плачь позади. Она тихо стонала, едва сдерживая звуки накатившей истерики. И я понимал что она не просто боится, она в диком ужасе от увиденного, от ожидаемого. Схватив ее за плечи, я заставил ее сделать несколько шагов назад, уводя ее в глубь деревьев.
- Слушай мой голос, возьми себя в руки СЛЫШИШЬ?!
Я сорвал капюшон с ее головы , приподняв ее лицо.
- Дыши, вдох, выдох, вдох, выдох. Смотри на меня и дыши! Успокойся. – Ее истерика очень не вовремя, ничто не должно нарушить мой план. – Послушай. Слушай меня, я не собираюсь тебя никому отдавать СЛЫШИШЬ?! НЕ СОБИРАЮСЬ.
Оперев ее маленькое теле о дерево я продолжил:
- Ты должна сейчас же взять себя в руки, перестать рыдать.
- Это чудовищно, чудовищно…- дрожащим голосом прошептала она – неужели это происходит на Яву, Господи, неужели это не кошмарный сон, эти люди…эти бедные люди..о Господи.