Она сотрясалась всем телом, холодные руки впились мне в предплечье, слезы продолжали литься. Обхватив ее лицо двумя ладонями я всматривался в ее глаза.
- Смотри на меня. Успокаивайся, все будет хорошо. Доверься мне. Ты должна! Иного выбора у тебя нет.
- Ты так же выведешь меня, как собаку? И бросишь на растерзание этим зверям? – ее хватка на моих руках стала сильнее. – ты же не оставишь меня, не оставишь?!
- Нет, не оставлю!
Успокаивая ее, я и не заметил как сцена опустела. И теперь на ней стоял тот самый Олов, объявляющий о начале аукциона. Моего аукциона.
- Ты мне веришь Аурум?
Глаза продолжали смотреть в мои. « Прошу верь мне, так будет легче для тебя, для нас обоих».
- Да….- голос стал совсем тихим.
«Многие ждали этого, и наконец дождались. Хочу представит вам новую рабыню, которая будет продана на Аукционе, так пожелал ее Хозяин. Выполнив свой приговор он готов представить нам жемчужину этого вечера. Теперь поприветствуйте Кира и его игрушку».
Слова доносились со сцены, давая понять – Пора! Ухватив за руку, я повел ее к месту «казни». Сотни глаз были устремлены на нас, прожигая, пожирая. Вокруг царила тишина. Вот и пришел момент.
Поднявшись на сцену, я подвёл ее к сооружению, приготовленному для нее. Я видел как ей было тяжело, я понимал как ей страшно, но назад дороги нет. «Лишь так я смогу подарить тебе свободу».
Взяв у нее шкатулку, я вынул содержимое и установил предмет в пылающем факеле, стоящего у ног.
Поднимая ее руки, я защелкнул наручи на запястьях. Молящие глаза смотрели на меня.
- Тщщщ, все будет хорошо. – шепнул ей на ухо, успокаивая ее дрожь.
Закончив с руками Я опустил капюшон и отошёл. Она стояла распятая. Раскинутые руки не давали возможности хоть как то двинуться с места. Начнем же представление. Обернувшись к толпе, я внимательно осмотрел всех.
На верхней части трибуны восседали те самые пять глав члена общества, включая моего отца, который и вынес мне приговор. С интересом и надменностью они наблюдали за всем происходящим, ожидая продолжение. Словно хищники, они всматривались в мою жертву, прибывая в ожидании, наслаждаясь мом унижением, восхищаясь своей властью.
«- Каждый из вас ждал этого момента.
Каждый из вас пришёл сюда что бы лично убедиться в увиденном.
Я был приговорен к такому наказанию, и выполнил его, поплатившись своей гордостью, и разрушенной жизнью невинной девушки. – Рукой я указал на нее, мельком окинув ее взглядом. Она боялась даже посмотреть вокруг. Ее взгляд был направлен только на меня.
- Да я виновен в своих грехах, да я оступился, но не по собственному желанию, а по незнанию. Ложь! Вот причина моего падения.
Но не смотря на все, я смирился с вынесенным вами приговором, и привел его в действие.
Я расплатился за свои поступок, расплатился чужой поломанной жизнью. И вот я вновь предстою перед вами.
Вот Она, чьей погубленной жизнью вы меня наказали! Вот она, покорная, послушная. Ее имя Аурум». – Голос был твердым, уверенным.
«Посмотрим сколько же из вас, тварей готовы порвать свои жопы, лишь бы завладеть ею, щёлкнув меня по носу».
- Я готов выслушать предложение каждого.
- Назови любую сумму, и я заплачу за нее. - Первым откликнулся Чарльз. Ожидаемо.
- Я тоже не прочь отхватить этот лакомый кусочек! – В толпе послышался очередной мужской голос.
- Кевин не томи, назначь ставку, какова минимальная цена твоей девки?! И что она умеет!
- Да, продемонстрируй ее умения, хочу знать за что плачу.
Голоса один за другим выкрикивались из толпы. Каждый хотел урвать хоть кусок от плоти бедной девушки, каждый был готов порвать горло любому конкуренту, лишь бы быть первым, лишь бы заполучить творение моей растоптанной гордости.
Громкий голос Пробасил на всю поляну, утихомирив и одновременно взбудоражив толпу.
- Хватит разводить цирк. Кевин! Назови начальную ставку!
Голос Отца как всегда громкий, властный, требовательный.
- Как тебе угодно отец. – приклоняю голову в знак покорности.
Развернувшись к ней лицом и преодолев разделяющее нас расстояние, я обхватываю тонкую материю туники. Треск материи разнесся в воздухе. Разорвав ее на две части, я отбрасываю лохмотья на пол.
Голое, распятое тело продолжает почти свисать на двух столпах. Глаза полные ужаса, лицо мокрое от слез. «Как же мне Жаль что это происходит с тобой!». Расстегнув брюки я обошел ее сзади.
Разведя ее ноги в стороны, резким толчком я ворвался в ее холодное, дрожащее тело. «Моя, МОЯ, МОЯ». Вбиваюсь в ее плоть, быстро, жёстко, беспощадно. Мозг бессознательно повторял одно и то же слово. Какая же она горячая и узкая внутри. Как жаль что это происходит именно так. Как жаль что мне приходится брать её силой, без ее согласия, без ее желания.