— Подойди.
Внутри вновь натянулась струна страха, но я не осмелилась ослушаться. Робкими шагами я подошла, опуская свой взгляд в пол. Встав позади меня, он стал протирать мои волосы, заворачивая их в полотенце. Затем, накинув его на плечи, стал пропитывать им всю лишнюю жидкость. Его руки казались такими горячими, жар ощущался даже сквозь толстую материю полотенца. Опускаясь ниже по спине, он аккуратно прошелся по моим ягодицам, обтирая кожу, почти пощупывая меня. Просунув пальцы сквозь полотенце, он скользнул между ног, раздвигая и проходясь по влажным складкам. Затем, развернув меня, он стал обтирать мое тело спереди, двигаясь по груди вниз. Я старалась не смотреть на него, боясь спровоцировать его на более жестокие действия. Каждое его действо казалось странным и абсолютно не правильным. Мне не нравилась эта грязная игра в плохого и хорошего, но боязнь боли и жестокости вызывало еще больше страха. Не стоит тянуть льва за хвост. Закончив свою странную экзекуцию, он скинул полотенце на пол и надавил обеими руками на плечи, склоняя меня покориться.
— Опустись на колени. Возражения не принимаются.
Что? Мне не послышалось? Я должна склониться перед этим человеком в самой унизительной позе, показывая свою покорность? Тело вновь начало бить в лихорадке, руки подрагивали. Я не хотела опускаться на колени перед этим человеком, но он пугал меня до изнеможения.
— Ну же, мышонок, мы это уже проходили, это неизбежно. — Его медовый голос вызывал опасность, понимание, что дальше последуют действия, если я не подчинюсь.
Уничтожай, властвуй, подчиняй — истинная суть человека, стоящего передо мной. Медленно присев, я опустилась на колени. И снова слезы градом катятся по лицу, капая с подбородка. Большего унижения я никогда не испытывала в своей жизни. Меня могли оскорблять, но никогда не происходила подобного.
— Хорошая девочка! А теперь не двигаться до моего прихода. Советую не рисковать своей красивой шкуркой, нарушая мой приказ. — Рука легла на мою голову, поглаживая ее, словно я собака, выполнившая команду своего хозяина.
Я испугалась, что мне придется просидеть так пару часов. Но дверь снова отворилась. Держа в руке тарелку с едой, он вошел в комнату и, пододвинув стул, сел напротив меня. Сладкий аромат наполнил комнату, в мгновение рот залило слюной, а живот жалобно заурчал. Я не знала, сколько времени я уже не ела, и лишь при виде еды мое тело вспомнило о голоде. Мужчина опустил на колени тарелку. Перед глазами мелькнул аппетитный омлет с кусочками мяса и помидорами черри. Слюна наполняла мой рот, мне хотелось впиться ему в руку, лишь бы отнять тарелку и запихать в рот все без остатка. Его пальцы оторвали сочный кусочек и протянули мне еду. Пытка продолжается. Внутри опять бунт протеста. Борьба между голодом и эго. И в этой ожесточенной борьбе побеждает человеческий инстинкт. Тело проиграло разуму. Я уже тянусь к руке и обхватываю пальцы губами, всасывая в себя желанный кусочек. Медленно прожевывая, мне хочется стонать от удовольствия. В эти секунды мне казалось, я ем самый восхитительный омлет в своей жизни. Но мысль резко огорчает воспоминание о том, кем он был приготовлен. Второй протянутый кусочек я откусила без какого-либо препятствия. Казалось, словно это нормально — есть с рук человека, который мучает и издевается над твоим телом. Съев последний кусок, я готова была вылизать тарелку от удовольствия. Но ледяной взгляд голубых глаз быстро привел меня в чувства.
— Сегодня можешь спать укрытой. — Он указал взглядом на матрас, сверху которого лежало свернутое покрывало. С этими словами он вышел из комнаты, и снова загорелся ненавистный ядовитый синий свет.
Глава 3. Я познакомлю тебя с болью.
Снова тревога. Снова вокруг лишь темнота и чье-то присутствие. Какой-то шум? Затем затишье. И снова я проваливаюсь в холодную темноту, такую пугающую, липкую, засасывающую, проникающую в каждую клетку моего тела. И снова этот шелестящий звук выбрасывает мое сознание на поверхность.
Лязг, и мои глаза широко распахиваются. Предчувствие чего-то жуткого мгновенно пропитало мое естество, вызывая чувство полета и покалывание всего тела.