Я сломал ее, сломал! Она не выдержала давления, не выдержала пережитого стресса. Я словно стёр ее личность, уничтожил, погубил. Я заставил все ее эмоции атрофироваться, парализовал их, и теперь эта бедная девушка готова покончить с собой, лишь бы освободится от меня. Она мертва внутри, будучи ещё живой.
Любое дальнейшее наказание сделает лишь только хуже. Есть лишь один способ изменить ее желания, оживить ее, шокотерапия так сказать.
- Мышонок. Посмотри на меня. Аурум!
При звуке своего имени ее глаза медленно перекатываются в глазницах по направлению ко мне.
- Не называй меня так, мне противно это имя. Ты осквернил его! Осквернил меня.
Голос тихий, хриплый, отстранённый и, до боли в сердце грустный.
- Прости меня! Прости за все, что я сделал с тобой.
Я выключил воду, и уселся напротив нее. Тело начинало отдавать болью. Каждое движение вызывало дискомфорт в ребрах и голове. Как только я закончил с напавшими на меня ублюдками, я направился в смотровую, и тут же опешил от увиденного.
Эта маленькая дура откуда-то взяла верёвку, у уже сплела петлю. Я словно получил новый удар под дых, выбивающий весь воздух. Я мчался изо всех ног, лишь бы успеть помешать ей исполнить задуманное.
Руки были по прежнему в крови, как и мое тело. И только сейчас, находясь с ней в душе, струи воды смыли все следы. Не стоит ее пугать таким видом, вызывая новый стресс и много вопросов.
Она вновь повернула голову в мою сторону. Лицо впервые за все время не выражало ничего. Пустота. Она словно пустая оболочка без содержимого.
- Что бы ты со мной не делал, как бы не истязал мое тело, сколько бы боли не причинил, ты никогда не получишь искреннего прощения, моя душа не простит содеянного тобой.
Ее глаза пусты, ее слова пусты. И я понимал что больше играть нельзя, мы достигли предела, тупика, пора поворачивать назад и открывать другие двери.
- Я знаю. Но прежде чем твоя ненависть достигнет предела, я хочу чтоб ты знала, я не лгал тебе, никогда! Все, что я сделал… все это безумие….мои поступки… – слова застревали в горле, мне не хотелось оправдываться, отчитываться, ведь все что я делал было лишь во благо мне. Я сводил свои счёты, и к сожалению она оказалась впутана из-за меня во все это. Я подверг ее всем этим ужасам, пыткам, мукам.
Я с трудом поднялся с полу, шипя от боли, и с таким же трудом мне удалось поднять ее. Взяв за руку, я схватил оставшееся кусок полотенца и потащил ее в комнату.
Вытирая последние купили на ее лице, я все никак не мог наглядеться на нее, казалось я вижу ее в последний раз, прикасаясь в последний раз, разговариваю в последний раз.
- Твои слова ложь! Ты говорил там, в том зале, в особняке, что девушка, которая стоит на сцене, делает все добровольно. Что тебе нравится когда добровольно, и все равно ты удерживаешь меня силой, отнимаешь мою волю силой. Почему?
« Потому что я не мог, после всего происшедшего просто взять и отпустить тебя! Вывезти на дорогу ослабленную, раненую, и отпустить!».
- Ты забыла? Я теперь твоя воля! И я решаю что для тебя хорошо, а что плохо! И я не позволю тебе уйти, так, как ты задумала! Теперь ты моя!!! Ясно тебе? Моя!
- Я никогда не буду твоей! Добровольно! Никогда! – ее крики истерически отражались от голых стен комнат, и проникая острым звуком в уши. – можешь пытать, можешь бить, но ты не добьешься своего! Сделай это!!!!
Она вновь плакала. Как же я устал от слез. Хотелось встрепенуть ее, прижать, ударить, да что угодно, лишь бы заткнуть этот поток жидкости. Но и одновременно я понимал что ничего из этого я не сделаю, поскольку ее реакция естественна, после всего.
- Мне не нужно тебя пытать, или бить, или делать ещё что либо, что бы доказать твою принадлежность мне. Доказательство уже есть, вот оно. – Я осторожно ткнул пальцем в отклеивающееся пластырь на ее груди.
Ее глаза вмиг округлились, выдавая искренне недоумение, непонимание. Неужели она так и не поняла?
- Да, ты верно подумала, это не просто пустой ожог. Ты думала я просто обжог твою кожу по своей такой прихоти? Нет Мышонок. Все намного интереснее. После того как кожа заживёт, сойдёт опухлость, и ожег начнет затягиваться, на твоём плече появиться новый красивый рисунок. Мой личный знак принадлежности. Ты принадлежишь только мне, и теперь об этом знает каждый!
Ее рука легла на рот, сдерживая его от исходящего крика. Глаза вновь выражали новый ужас. Это хорошо, хоть какие то эмоции к ней возвращаются. Мы двигаемся в верном направлении.
- Ты никогда меня не отпустишь.
Она что-то проговорила в руку, а я не расслышал.
- Что? Говори громче.
Она качала головой из стороны в сторону, по прежнему зажимая рот рукой.