Глава 21. Возвращайся к жизни.
Я сидел на холодном полу. Спину обжигала ледяная стена. Темный подвал, мрачная атмосфера, и лишь воспоминания яркими вспышками проносятся у меня в голове. Здесь, в этом месте все началось и здесь же и закончилось.
Должно было стать легче. Хотелось вдохнуть полной грудью, отпустить все тяготы, ведь я сделал все правильно. Но легче не становилось. Грудь перекрывала сжимающая тоска, легкие словно наполнены водой, каждый вдох и выдох причиняет боль. Голова заполнена нескончаемыми мыслями, которые сменяются каждые секунды. Я отпустил ее. Отпустил на свободу, как она того и хотела. Как мне это было нужно. Мне запомнился ее последний взгляд. Глаза, наполненные решимостью, отвагой. Она была готова на борьбу, готова была выгрызать свою свободу. Моя маленькая воительница!
Я позволил себе такую роскошь, как прощание. Я не смог удержаться от соблазна взглянуть на нее в последней раз, убедиться, что она обрела долгожданную свободу. Когда наши взгляды встретились, время остановилось. На мгновение в голове возникла картина, где она бежит ко мне навстречу и бросается в объятия, но этот мираж рассеялся, как только ее силуэт исчез за дверью. Она ушла, а в моей груди образовалась неизмеримая пустота. Я не хотел ее отпускать, но это было неизбежно. Я сломал ее жизнь, и теперь пора склеивать ее по кусочкам. Я хочу начать все сначала, без страха и боли, без принуждения и давления, без какого-либо насилия. Но для этого нужно будет пройти нелегкий путь к полному доверию. Я хочу приручить Мышонка иным способом. Не составило труда организовать ее побег, выставить так, словно сбежать решила она. Случайное совпадение, открытая дверь, ее безнадежность.
Я был больше чем уверен, что предел ее отчаяния был достигнут, и теперь она готова на все, лишь бы выбраться на волю. И такой шанс я ей дал. Она хотела на свободу, и я позволил ей уйти. К тому же здесь ей оставаться становилось опасно. Она моя! Но мне не нужна безвольная кукла, сломленная рабыня. Мне нужно нечто иное. Мне нужно, чтобы она сама захотела отдаться в мои руки. А пока... Я понаблюдаю за ней издалека. Ей предстоит пройти нелегкий путь, прежде чем она сможет вернуться к прежней жизни, а я как раз успею уладить все свои дела. И начну я с человека, который рискнул нарушить правила и посягнуть на мое!
Дверь со скрипом открылась, и я вошел в белую комнату, покрытую гладким кафелем. В середине помещения свисало голое тело, над которым уже активно работал наш местный «Мясник». Зрелище, открывшееся мне явно не для слабонервных, но глазам моим стало усладой.
— Ну, нравится наблюдать? — Лужа крови постепенно расширялась, покрывая все больше пространства на белом кафеле. — Нравится понимать, что все говно порой возвращается стократно таким уебкам, как он? — вырвалось из палача с насмешкой. Я продолжал смотреть в широко открытые глаза Чарльза и понимал, что чужая боль наконец-то приносит мне удовольствие. — И что дальше? Ты хочешь, чтобы я добил его?