— А здесь все пива хотят — и я, и он, и он, — Филипыч показывает рукой по сторонам. — А ты рыбы хочешь… А рыбы у меня нет… Пиво есть… А пиво ты не пьешь…
— Пьет, — говорит кто-то сверху.
Филипыч поднимает голову. Там в окошке сверкают глаза Вари.
— Пьет она пиво…
— Она?
— А кто? Я, что ли? Я на него смотреть не могу…
— Во… Кэри-мэри… На… — Филипыч выплескивает на асфальт немного пива, — на, на…
Собака смотрит то на Филипыча, то на лужу пива, растекающуюся перед ее носом.
— На, на… пей… — говорит Филипыч. — И ты, и я будем пить… С кем же еще нам пить, да? На, на, пей!
Но собака ждет, когда лужа, растекаясь заливом, затечет поближе, к передним лапам. Потом склоняет голову набок и, не вставая, лакает пиво. Она хлюпает языком, смотрит на Филипыча и редко, но сильно стучит хвостом по асфальту. Вылакав все без остатка и вылизав то место асфальта, где было разлито пиво, собака кладет морду на передние лапы и по-прежнему, не отрываясь, смотрит на Филипыча. Пьянеет она сразу и сильно. Веки ее глаз начинают дрожать, хвостом она больше не стучит, но продолжает смотреть в то место, где должны быть глаза Филипыча. А он смотрит в ее. Так они и сидят, молча уставившись друг на друга. Внезапно собака взвизгивает и, пошатываясь, отбегает в сторону. Филипыч смотрит на нее, ничего не понимая. Собака, повизгивая, перебегает ближе к киоску и начинает подвывать, поджав хвост.
— И вот так весь день! — говорит из-за окошка голос Вари. — Прогоните ее, сатану, сказилась! Споили, сволочи-алкоголики, собаку. — «Сволочи-алкоголики» Варя произносит как «швеи-мотористки». — Слышите, эй вы! — кричит Варя. — Прогоните ее отсюда, доняла она меня. Больше вас, сволочей-алкоголиков, доняла, эй!
— Чего ты хочешь? — спрашивает голос из-под тутовника, и оттуда выглядывает загорелое лицо. — Чего раскричалась?
— Да прогоните вы ее!
— Кого?
— Да вот эту… собаку! — Варя показывает вниз, и получается, что прогнать надо Филипыча.
— Да пусть сидит! Что он тебе — мешает?
— Мешает, мешает! — высунув половину лица из окошка, кричит Варя. Оттуда торчит ее бледный нос и накрашенные губы. — Это вам ничего не мешает, а мне мешает. Вы ее поите, а она потом здесь гадит, а вот никто из вас не взял лопату и не убрал!
— Что убрал? — спрашивает голос из-под тутовника. — Варь, ты чего? Заговариваться начала? Гля, ребята. Варьку-то лечить пора…
— Я вот щ-щас закрою палатку к чертовой матери, и покукуете у меня… Языкастые очень!
А собака выбегает на середину между киоском, стойкой и тутовником. Она поднимает голову вверх и начинает выть.
— Ну что? Нравится вам, да? — не унимается Варя. — Пшла, сатана, пшла отсюда!
— Чует она что-то, — говорит, выходя из-под тутовника, высокий молодой парень с вьющимися волосами, стройной фигурой и чрезмерно раздутыми бицепсами. — Неспроста она…
Он смотрит на собаку. Та отбегает в сторону и, поджав хвост, начинает лаять по сторонам.
— Выгони ее, Володь, нет никакого моего терпения! — жалуется Варя.
Из-под тутовника появляется мужчина поменьше, но как две капли воды похожий на Володю.
— Они предчувствуют всякое, — говорит он, потягиваясь. — Землетрясения… И тому подобное.
— Это мой брат, Тимур, — с гордостью говорит Володя, показывая Варе на брата. — Мой старший брат. Он ученый и все такое — в Москве учится…
Они подходят к Филипычу.
— Вставай, — говорит Володя Филипычу. — Хочешь поехать с нами на речку?
— Пива хочу… Купи пива, а?
— Да брось ты это пиво… У нас водка есть. Поедешь?
— Водочка? — улыбается Филипыч. — Поеду… Только все равно купи еще пива.
— Купи ему… — говорит Тимур, брезгливо рассматривая одежду Филипыча. — Этот?
— Ну да…
— Ой, Вова, Вова! Думал, что-нибудь стоящее!
— Еще как стоящее, посмотришь! Надо ехать, а то будет дождь. — Володя смотрит на небо. — Да и ее надо забрать…
— Думаешь, она там?
— Как в аптеке, мы ж договорились.
Тимур опять смотрит на Филипыча.
— Будем знакомы. Я — Тимур, — говорит старший брат Володи, протягивая руку.
— Купи пива, собака, — говорит Филипыч и смеется. — Ха-ха-ха!
— Чего он? — удивляется Тимур.
— Да не обращай внимания — на него находит.
Володя берет кружку пива. Филипыч выпивает ее, разглядывая Тимура.
— Собака, собака, собака! — говорит он, давясь пивом. — Вижу, что собака. Вон хвост, вон! Вижу!