— Да не тяни же!
Гитара у костра звенеть перестала, и хриплый голос выкрикнул из-за камышей:
— Вы че там, а? Золотую рыбку зацепили? Давайте сюда ее, разбираться с ней будем!
— Че с ней разбираться, — сказал второй голос. — Зажарим, и все дела.
Оба засмеялись.
— Потрафь ей, потрафь… Губу оторвешь или крючок! — шептал отец.
— Не надо, папа, под руку со своими советами лезть! — шептал сын. — Сам маленькие крючки привязал на все удочки!
— Ничего, что маленькие, ничего! Горбатов на Медведице судака семикилограммового на вот такусенький крючочек вытащил, а ты говоришь!
— Так то судак! И на Медведице! А это же, точно тебе говорю, лещ!
— Лещ?!
— А кто это по-твоему?! Боком стал! Или под корягой! Смотри! — Сын потянул несколько раз, и стало ясно, что рыба стояла под корягой. — Глубоко здесь?
— Метров пять.
— Сколько? Откуда здесь пять метров?!
— Горбатов говорил, на этом месте пять метров! Он всегда здесь рыбачит. И коряг здесь много, говорил. Каждый раз отцепляет. Вода холодная здесь, родниковая.
— Надо в воду лезть. Отцеплять, — сказал сын, вглядываясь в глубину. — Уйдет лещ. И леску жалко. Японская.
— Эх ты, рыбак! Япона мать, — сказал отец. — К чему дело ведешь, программист?
— Раздевайся, в воду полезешь, — сказал сын, — я же не могу. Сам знаешь.
— Что же это получается?! Ты зацепил — а я в воду?!
— Ну у меня же радикулит! Защемление позвонка!
— Вот-вот! У отца в шестьдесят лет ничего нет, а сын в тридцать — калека!
— А кто виноват, папа? Кто мне на даче орал, что я малахольный, кто тот мешок на спину поднимал? А? Я виноват? Говорили тебе: давай разложим на два мешка. Вот и радуйся теперь!
Два года назад после какой-то очередной ссоры с отцом сын рванул себе на спину мешок с цементом и потом провалялся с позвоночником полтора месяца в больнице.
— Спортом надо было заниматься! А то все мамочка тебя берегла, все пичкала!
Отец стал раздеваться, разговаривая сам с собой. Ему было так легче. Он снял рубашку, скинул брюки вместе с сапогами.
— Здесь столько родников… Вода нулевая… Горбатов мне рассказывал.
— Что делать? Три метра такой лески! Да и леща упускать жалко!
— Я же говорил, что не надо отпускать, что тянуть надо! Вверх тянуть!.. А теперь вот, пожалуйста, отец, пожилой, заслуженный человек, должен в ледяную воду, как этот…
— Ладно, надоел! Не хочешь — не лезь! Никто тебя не заставляет!
— Лезь, тебе говорят! — закричал кто-то с берега, и у костра захохотали. — А ну-ка, лезь. Че стоишь, как… Ха-ха-ха-ха!
— Идиоты… Волосатики… — шептал отец, влезая в воду. — Людей-то порядочных в Райцентре осталось раз, два — и обчелся. Остальные — всякая сволочь.
Он с грохотом вывалился в воду и отплыл от лодки в противоположную от лески сторону.
— Эх! Хороша водичка! Ноль! Чистый ноль! Вот как бывает! — пустился он в рассуждения и поплыл по кругу. — Сын в лодке, а отец в воде! Вот и цена всем вам, инженерам! Отцу шестьдесят, а он как мальчик в воде… Между прочим, я в твои годы по горло… с «Дегтяревым» над головой, и попробуй утопи — под трибунал, весной, между прочим…
— Знаю. Наизусть.
— Знаете? А что ж так плохо из лодки руководите, инженера? — Он доплыл по кругу до лески и, ухватившись за нее, стал дергать.
— Папа, не тяни за леску! Там же крючок маленький!
— А-а-а-а-а! Тебя крючок интересует! А то, что отец, седой, уважаемый человек, в нулевой воде, это, значит, ничего! То, что ветеран труда, орденоносец, без пяти минут пенсионер, кочевряжится перед радикулитным программистом…
— Ну, так вылезай! Никто тебя не заставлял туда лезть!
— Как же теперь вылезать, если уже вымок?
— Ну, тогда ныряй, если вымок!
— Утопить меня хочешь?
— О боже мой!
— Не надо о боге, не надо! — Отец по-собачьи греб на месте, глядя сыну в глаза. — Я так скажу: нас вам запросто так не взять. Мы не из тех! Мы другой закалки! Нас железом жгли, топили, фосфором поливали, а мы вот, пожалуйста! Мы вам еще такое покажем, что…
— Кому это «нам» вы покажете?
— Вам, вам! Волосатикам. Так и передай всем «вашим», которые по лодкам расселись! Голыми руками нас не взять! — свирепо сказал отец, и это, отразившись от берега, вернулось обратно: «Ять, ять, ять!»
Он нырнул, и его не стало. Сын стоял в лодке с удочкой в руках. Леска была натянута, и чувствовалось, как по ней в глубине перебирают руки. Вынырнув, отец отплыл. Задыхаясь и колотя по воде руками, закричал: