Именно так он начал понимать невидимые нити, связывающие 193 пацана. И самое главное — он стал свидетелем той самой драмы, что витала в воздухе.
Однажды во дворе мастерской появился Вова. Он принес сломанный бензогенератор. Его появление вызвало легкое напряжение. Разговоры стихли. Вова был не просто пацаном, он был стержнем, вокруг которого вращалась значительная часть жизни района.
«Альберт, починишь?» — голос у Вовы был низким, без лишних эмоций.
Альберт молча осмотрел генератор — «Будет дорого».
«Я знаю» — просто сказал Вова.
В это время к воротам мастерской подошел еще один пацан — Богдан. Он был моложе Вовы, с живыми, но настороженными глазами. Одежда его была чуть поношенной, но чистой, и в его осанке читалась гордость, граничащая с обидой.
«Вова, — позвал Богдан, остановившись в отдалении. — Надо поговорить. Про забор между нашими дворами».
Вова медленно обернулся «Я же сказал, Богдан. Разговор окончен. Забор стоит там, где стоял всегда».
«Но это мой двор! Ты его захватил!» — голос Богдана дрогнул от обиды.
«Я его не захватывал. Я его охранял, когда тебя еще на свете не было», — устало ответил Вова. — «И когда твой сарай горел, кто тушил? Я. А теперь ты мне рассказываешь про забор?»
Ан Ви наблюдал, как боль и гнев искажают лицо Богдана. «Мне твоя помощь не нужна была! Я сам справился бы! Ты всегда так, везде лезешь, как большой хозяин!»
«Иди, Богдан. Не упрямься», — Вова повернулся к нему спиной, демонстративно заканчивая разговор.
В этот момент по улице с грохотом проехал тот самый внедорожник Сэма. Окно опустилось, и Сэм крикнул: «Эй, Богдан! Подходи сюда, у меня для тебя кое-что есть! Новые инструменты!» На его лице играла широкая, немного поддельная улыбка. На пассажирском сиденье Уильям смерил Вову холодным взглядом поверх стека очков.
Лицо Богдана просветлело. Он бросил на Вову взгляд, полный торжества, и быстрым шагом направился к машине. Сэм похлопал его по плечу, что-то шепнул на ухо, и Богдан кивнул с жадным вниманием.
Альберт, не отрываясь от генератора, тихо произнес, обращаясь скорее к себе: «Младшего брата чужими руками сбивают с пути. Плохой знак».
Ан Ви посмотрел на Вову. Тот стоял неподвижно, сжимая гаечный ключ так, что костяшки пальцев побелели. В его глазах была не злоба на Богдана, а глубокая, немыслимая усталость и горечь. Он видел, как его брата заводят в ловушку, но не мог ничего поделать. Любая попытка остановить Богдана лишь оттолкнет его еще сильнее.
Вечером того же дня Ан Ви стал свидетелем еще одного разговора. К Вове подошли его ближайшие друзья — Чжан и Криш. Они сидели на ящиках во дворе мастерской.
«Драка назревает», — констатировал Чжан, его обычно невозмутимое лицо было серьезным. «Сэм не успокоится. Он натравливает не только Богдана. Он шепчется с пацанами из Европейской братвы. Сулит им деньги за то, чтобы они перекрыли тебе доступ к общим мастерским».
Криш мудро качал головой: «Сила — в терпении, Вова. Но даже терпение лопается. Нужно быть готовым».
«Я готов», — коротко бросил Вова. «Но я не хочу драки. Это мой район. И Богдан — мой брат, хоть он и забыл об этом».
Ан Ви закончил свой дневник в тот день с тяжелым сердцем. «Научный журнал. День пятый. Объект наблюдения: внутрисемейный конфликт. Ключевой узел напряжения — отношения между Вовой и Богданом. Конфликт искусно подпитывается извне пацанами Сэмом и Уильямом. Метод: манипуляция обидой и обещание ресурсов. Вова осознает манипуляцию, но его действия ограничены братскими чувствами, которые он не хочет разрывать окончательно. Ситуация крайне нестабильна. Требуется малейшая искра для начала открытого противостояния. Интересно, что Чжан и Криш занимают позицию осторожной поддержки Вовы, но не прямой конфронтации. Они выжидают».
Этой искрой, как Ан Ви интуитивно чувствовал, должно было стать то самое событие на общей сходке, подготовка к которой кипела во всем районе. Что-то должно было произойти. Что-то, что перевернет все с ног на голову.
Точка 3: Игра в тени
Приближение общей сходки витало в воздухе, как запах грозы. Район гудел. Вова, Чжан и Криш стали встречаться чаще, их разговоры становились все тише и короче. Ан Ви заметил, как к Вове то и дело подходили пацаны с разных концов района — от сурового Нильса с севера до эмоционального Диего с юга. Все они что-то спрашивали, на что Вова отвечал сдержанно, но твердо. Он собирал вокруг себя не формальный альянс, а скорее круг понимающих.