— Всем еще раз привет, – весело бросила Тома. — Марик, как кормят?
— Сносно. В принципе, есть можно. Суп правда жирной, я такой не люблю.
— Я вижу, как ты не любишь, уже дно тарелки видно, – Тома не сдержалась от подначки.
Я молча села за стол. С удовольствием выпила стакан апельсинового сока и взяла в руки меню.
— Интересно, а где переводчица? Как вы, вообще, заказ сделали? Ты же не знаешь английского, – обратилась я к Марику.
— Я немного знаю, – подала голос Марина — Правда читаю лучше, чем говорю, – мило улыбнулась.
— Ты тоже? – не сдержала возгласа. — У меня таже фигня с английским.
— Как сказал мой папа, я визуал. Хорошо воспринимаю информацию зрительно. Поэтому читаю лучше, чем говорю. У тебя, наверное, тоже самое.
— Все может быть. Мне теперь не так обидно. Я же думала, что у меня нет способностей.
— А я, вообще, не собираюсь забивать себе голову всякой ерундой. Мне и так хорошо! – Марик доел суп и вклинился в наш разговор.
Через две минуты передо мной поставили такой же суп как и у Марика. Съела пару ложек и решила от него отказаться, он правда оказался жутко жирным. А вот второе блюда мне пришлось по вкусу: жареный картофель с ростбифом, запеченные помидоры с болгарским перцем и еще мне принесли большую чашку чая с лимоном.
В дружной компании мы весело и вкусно поужинали. Слава богам Каримовна не спустилась в ресторан и не испортила всем аппетит своим цепким взглядом.
Наевшись от пуза, мы поблагодарили сотрудников ресторана и медленно побрели на второй этаж.
Конечно, предварительно договорились. Завтра обязательно посетить пиццерию на Пикадилли.
Глава 4
После торжественной речи Дэмьена Херста и Дэвида Хокни Международный конкурс - фестиваль был торжественно открыт.
Экспозиции нашей страны находились между Францией и Беларусью. Народу было много. В огромном помещении стоял гул голосов, хоть люди и разговаривали тихо.
У меня с непривычки жутко устали ноги, это был мой первый конкурс такого масштаба.
За первое место давали семь тысяч евро, персональную выставку в Милане и публикации в известных европейских журналах. Это был фантастический старт. «Кусок» небывалого успеха и будущих перспектив. Да что там скромничать это был кусмище, который мне очень хотелось откусить.
— Девочки, держите скорей, пока не уронила. Пить хочу, умираю, – Томка притащила три бокала белого вина разом. — А где Марик?
— Где-то тут тусовался. Недавно его видела у белорусов. Он что-то эмоционально обсуждал с рыжим парнем в синей рубашке.
— Как же есть охота. Я голодным завыванием желудка, скоро всех людей распугаю, – протянула Маринка.
— Ща. Стойте здесь, – прошептала Тома. — Я что-нибудь придумаю, – и снова юркнула в толпу.
Сделал пару шагов к своему подиуму, наблюдая как две немки, что-то эмоционально обсуждают, около моей любимой работы «Девочка в черном».
Я, конечно, хрен поняла, что они там лепетали на своем. Но когда, одна тетенька с короткой стрижкой под мальчика улыбнулась мне и подняла палец вверх. Я выдохнула с облегчением.
Тут появилась Тома с тарелкой каких-то крохотных бутербродов с красной рыбой и парой мини корзиночек с белым сыром и ветчиной.
— Во девахи, урвала у официанта около фуршетного стола. Налетайте, заморите червячка. Сразу видно нет здесь русской души. Закуски на один зуб, срамота одним словом, – разошлась Белова.
Я прыснула со смеха, хватая с тарелки «заморский деликатес».
Тут откуда не возьмись с недовольной миной подошла та, кого не звали.
— Прекратите жрать на подиуме, – зашипела Изольда. Через час будет подсчет голосов. Приведите себя в порядок. – отчитала нас по полной и с чувством выполненного долга, мегера снова скрылась в тумане.
Я же дожевала бутерброд и, стряхнув невидимые крошки с белой блузки, снова вернулась к своей экспозиции.
— Это ваше? – услышала английскую речь за спиной.
Повернувшись, столкнулись взглядом с мужчиной средних лет. Он мне смутно кого-то напоминал, но я так и не могла вспомнить кого. Может актер и я видела его в каком-нибудь фильме.
Русые волосы зачесаны назад. Костюм в черно-синюю крупную клетку, под пиджаком черная рубашка. Глаза острые изучающие, губы тонкие.
Никогда не любила тонкие губы у мужчин. Не то, что у Сережки красивые, нежные, но в тоже время упругие. Сладкие, особенно нижняя.
Сердце заныло. Сообщая, что не согласно на такую долгую разлуку.
— Да мои, – взволновано ответила по-английски.
— Вы талантливы, – слова были сказаны ровным холодным тоном.