Я кивнула, стараясь не слишком беспокоиться о том, как много от яхты осталось на дне океана после того, как огонь уничтожил большую ее часть, а обломки пролежали там и гнили в течение последних одиннадцати лет. Потому что он был прав. Мы должны были найти ее, и точка.
Чейз прижал футболку к груди, когда остальные посмотрели в его сторону. Их взгляды скользили по его шрамам, но как-то оценивающе, словно он был богом, которого они почитали.
— Что? — Выдохнул Чейз, когда я вырвала футболку из его хватки, проводя пальцами по отметинам на его груди, когда желание разлилось глубоко внутри меня.
— Ты наш защитник, — сказала я, мой голос приобрел хриплый оттенок, который, казалось, я не могла контролировать в ту секунду. — Мы все только что вспоминали, что ты сделал для нас.
Его кадык поднялся и опустился, и он уставился на меня так, словно в моих глазах таилась целая вселенная, прежде чем прочистить горло и выпрямиться.
— Давайте, у нас не вся ночь впереди, — сказал он, пытаясь отвлечь от себя внимание, но я наслаждалась его телом и не могла оторвать взгляд.
Все остальные разделись, схватили кислородные баллоны и надели маски на лица, но, когда Фокс остановился, чтобы проверить надежность якоря, я придвинулась к нему поближе.
— Первому, кто найдет книгу, отсосут член, — бросил вызов Рик, насмешливо ухмыльнувшись, когда Фокс бросил на него хмурый взгляд.
— Я на это не соглашалась, — ответила я, приподняв бровь, и он рассмеялся.
— Я знаю. Я выдвигаю кандидатуру Джонни Джеймса — он, должно быть, чертовски хорош, если брал за это деньги.
— Я не трахался с парнями, придурок, — сказал Джей-Джей, бросая Рику в лицо свою футболку, которую он легко поймал.
— Как скажешь, жиголо. — Рик подмигнул ему, затем спиной вперед перевалился через борт лодки и скрылся под волнами.
— Посмотрим, как сильно он будет смеяться, когда я найду ее первым, — поклялся Джей-Джей, прежде чем прыгнуть в воду.
— Почему? Он собирается заставить Рика сосать его член? — Чейз пошутил, прежде чем нырнуть вслед за ними, и я рассмеялась, хотя на самом деле была бы не прочь посмотреть это шоу.
Я поймала Фокса за руку, когда он сделал движение, чтобы прыгнуть следующим, и он остановился, оглядываясь на меня и хмуря брови.
— Не отгораживайся от меня, — взмолилась я хриплым шепотом, позволив проявиться своему отчаянию. Он не уделил мне ни минуты своего внимания с тех пор, как мы поссорились в комнате Рика, и я не была уверена, что смогу выносить это дальше, если он продолжит в том же духе. — Я знаю, что не могу дать тебе то, чего ты хотел от меня, но значит ли это, что ты вообще не хочешь иметь ничего общего со мной? Сначала мы были друзьями, Фокс. Всегда были. Пожалуйста, не говори мне, что и этого теперь не будет.
Жесткая линия его челюсти расслабилась при моих словах, и он вздохнул, осмысливая их.
— Прости, колибри, — пробормотал он. — Я не пытаюсь причинить тебе боль. Я просто не знаю, как теперь вести себя с тобой…
— Нет, знаешь. Ты был моим Фоксом задолго до того, как превратился в моего Барсука.
— Пошла ты, — сказал он со смехом, и я улыбнулась ему, наконец-то увидев в выражении его лица что-то от моего лучшего друга.
— Знаешь, ты можешь поговорить со мной, — добавила я. — Если между тобой и Риком что-то происходит…
— Я думаю, ты, возможно, уже знаешь об этом, — признался он, выдохнув и запустив пальцы в свои светлые волосы.
Лунный свет пробился сквозь облака и осветил его обнаженную грудь серебристым светом, отчего его мускулы выделились, а темные татуировки словно проступили на полотне его кожи, покрытой солнечными поцелуями. У него было на что посмотреть. Он всегда был таким. Но из красивого мальчика он превратился в достойного мужчину, а твердость его осанки говорила лишь об испытаниях, которые он преодолевал, пока меня не было.
— Мой папа рассказал тебе о моей маме и Дике, верно? — спросил он, и мое сердце упало, когда я поняла, что он, наконец, узнал правду.
Мы всегда признавали тот факт, что выросли без матерей, но поскольку я прекрасно знала, что мой донор ДНК была конченой наркоманкой, которой было на меня наплевать, кроме того, что она окрестила меня глаголом вместо имени, я никогда не цеплялась за красивую фантазийную версию матери, которая была у Фокса.
— Да, — тихо призналась я, придвигаясь ближе к нему и беря его руку в свою.
— Я знал, что все плохо, — сказал он, качая головой. — Я имею в виду, где она была, понимаешь? Если бы она была хорошей матерью, то не отсутствовала бы всю мою жизнь. Наверное, я никогда по-настоящему не верил, что она могла быть где-то еще жива. Но я просто хотел верить… во что-то. Я не знаю. Думаю, сейчас это все равно не имеет значения, верно?