— Воу, воу, полегче, — попытался я, но он продолжал приближаться, и я уже собирался ударить его, когда он заключил меня в крепкие объятия, похлопав ладонью по спине.
— Я так волновался. Где, черт возьми, ты был? — спросил он, сжимая меня крепче.
Сумасшедший с большой буквы — C. Но, возможно, мне не стоило быть таким резким, я знал, что некоторые из наших постоянных посетителей могли проникнуться идеей о нас, танцорах. Мы были фантазией, нарисованной в их сознании и воплощенной в жизнь на сцене. Все это становилось слишком реальным для тех, кто был одинок или страдал от душевной боли.
Эстель достала из-за стойки электрошокер, и я покачал головой, чтобы она охладила пыл, — эта женщина была настоящей дикаркой, когда ей было нужно. Я видел, как она использовала стринги в качестве удавки против парня, который однажды лапал Ди на парковке. Наблюдать за этим было чертовски поэтично.
— Где ты был, Джонни Джеймс? — Том снова потребовал ответа, и в его тоне прозвучала резкость, которой я никогда раньше за ним не замечал. Он всегда был таким мягким, таким милым, но сейчас это была новая сторона его характера, и, если он продолжит в том же духе, держу пари, он смог бы найти себе хорошего парня, который регулярно сосал бы его член. О, я бы хотел этого для него. Может быть, я мог бы поспрашивать в клубе, найти кого-нибудь, кто был бы немного похож на меня…
— Отпуск, — сказал я.
— Чушь собачья. — Он отпустил меня, пристально посмотрев на меня, а затем перевел взгляд на Эстель. — Мы можем где-нибудь поговорить наедине?
Я похлопал его по плечу. — Прости, я больше не принимаю заказы на приватные выступления. Но если ты хочешь хороший минет, я могу спросить Техаса, не хочет ли он…
— Нет, Джей-Джей, — сказал он, явно смутившись.
— Честно, все в порядке. У Техаса самые мягкие губы, — сказал я ободряюще. — И хоть он и здоровяк, но он может быть и очень нежным, если тебе это нравится? Или он может быть грубым. Все, что ты пожелаешь. Ты выглядишь как парень, который любит хороший глубокий минет.
Его щеки порозовели, и он яростно покачал головой. — Я не гей.
Я подмигнул. — Для этого не обязательно нужно быть геем, Том. — Я знал, что некоторым парням было трудно говорить открыто о подобных вещах, им нужно было притворяться, что все это было просто дружеским общением между мужчинами. — Вы с Техасом можете просто потусоваться. В этом же нет ничего плохого, не так ли? — Я снова подмигнул, и он крепко сжал мою руку.
— Джонни Джеймс, мне действительно нужно с тобой поговорить. Я не ищу никакого интима. — Сказав это, он выглядел еще более смущенным. Я сжалился над парнем и проводил его в свой кабинет. Может, он просто хочет поболтать, расслабиться, а потом я мог бы позвать Техаса, и они бы ушли куда-нибудь вместе. Или, черт возьми, возможно, я бы даже позволил им устроить веселье прямо здесь, потому что, как рассказала мне Эстель, Том в последнее время буквально держал это место на плаву, когда клиентов было мало, и я был чертовски благодарен ему за это. Я достал из ящика стола бутылку пряного рома и пару стаканов, предложив ему выпить. Он взял стакан, опрокинул ее залпом, после чего так сильно скривился, что у него сморщилось все лицо, а потом резко вдохнул. — Господи.
— Все хорошее немного причиняет боль. Если ты примешь боль, ты найдешь волшебное сладкое местечко. — Я ухмыльнулся, прислоняясь к своему столу и позволяя ему хорошенько разглядеть меня для своих маленьких мечтаний позже, когда его член будет во рту у Техаса. Он хотел меня так сильно, что мне было почти стыдно, что я не подрочил ему из жалости до того, как Роуг вернулась в город. Но уже поздно.
— Джей-Джей, я… я давно хотел сказать тебе это, — бессвязно пробормотал он, и я терпеливо ждал неизбежного признания в любви. Я не хотел огорчать старика, но мне и раньше приходилось проделывать это довольно часто по моей работе, так что к настоящему времени я был профессионалом в этом. Я бы сказал ему, что мне это неинтересно, что дело не в нем, а во мне, одновременно обнимая его и направляя его член в губы друга. Это было действительно прекрасно.
— Я не совсем понимаю, как это сделать. Но… мне нужно сказать тебе это, я… я…
— Любишь меня? — Предложил я с понимающим кивком, но в это время он закончил фразу.
— Я твой отец.
Холодная, мертвая тишина повисла, как мокрая рыба, выброшенная на берег.
— Прости… что? — переспросил я, уверенный, что ослышался. Либо же сейчас выяснится, что у Тома какие-то жуткие странности, и я не собирался в этом участвовать. Мне хватило таких вещей в «Кукольном Домике». И уж точно я не собирался надевать платье и притворяться его милой доченькой или что-то в этом духе, сколько бы денег он мне за это ни предложил.