— Я так чертовски горжусь вами, ребята, — сказал Лютер, и, несмотря на все стены, которые я возвел против него, я ничего не мог поделать с рекой тепла, которая при этом разлилась по моему телу.
— Пошел ты, Лютер, — процедил я сквозь зубы.
— Я тоже люблю тебя, сынок, — прошептал он мне на ухо, и да, хорошо, мне было приятно слышать это, я думаю.
Когда мы постояли так некоторое время, и я был чертовски уверен, что горячая цыпочка с радужными волосами подглядывала за нами с таким же любопытным Джек-Расселом на руках, я оторвался от своей семьи и обнаружил, что Лютер достает что-то из кармана.
— Это было в почтовом ящике, — сказал он, показывая нам конверт со словами «ПРАВДА», написанными жирными буквами под нашим адресом.
— Что там? — спросил я. Фокс зарычал, сразу же занервничав, а Лютер пожал плечами, открыл конверт и, достав из него пару сложенных листков бумаги, прочитал их содержимое вслух.
— Дорогой Маверик Арлекин, — начал Лютер, и я нахмурился, гадая, от кого, черт возьми, пришло это письмо. — Я не могу раскрыть свою личность ради собственной безопасности, но после всех этих лет я знаю, что пришло время раскрыть правду. Твоей матерью была Ронда Роузвуд, дочь Мейбл Роузвуд из поместья Роузвудов.
Эти слова обрушились на меня, как топор, и я в удивлении попятился от Лютера. — Что? — Замялся я, и Фокс перевел взгляд с меня на письмо.
— Что еще там сказано? — Фокс потребовал ответа, когда глаза моего отца расширились.
— Что там на счет моей Ронды? — Мейбл вошла в кухню в ночной рубашке в цветочек, с бигудями в седых волосах и дрожащими руками, когда посмотрела на Лютера.
— Твое настоящее имя — Огастус Роузвуд, — сказал Лютер напряженным голосом, и я сморщил нос, глядя на Мейбл, от смущения у меня зашумело в голове. Чушь собачья, кто-то разыгрывал нас, по-другому быть не может. — А твоя мать утонула в результате трагического несчастного случая на лодке.
— Чушь собачья, — прорычала Мейбл. — Мою Ронду убил отец Кайзера, Джоффри. Этот человек был жестоким монстром, который хотел заполучить мои бриллианты. Мой муж, Невилл, видел его таким, какой он есть. Он сказал мне спрятать их от Джоффри, спрятать так хорошо, чтобы даже мой Невилл не знал, где они. — У нее на глаза навернулись слезы. — Но моя бедная Ронда стала жертвой этого ужасного Джоффри, я просто знаю это в глубине души. Он был бандитом с бесконечным количеством грехов на своем счету, и он всегда вынюхивал у меня дома, шнырял по моему дому, обвинял меня и мою девочку в том, что мы прячем от него бриллианты, утверждая, что он имеет на них полное право. Он так отчаянно хотел заполучить их в свои руки, что убил ее, чтобы стать единственным оставшимся у меня родственником, которому они бы достались после моей смерти. Я была рада, когда он скончался — он всегда был гребаной свиньей, и задохнулся в ресторане, набивая свою морду морепродуктами. У него в горле застрял кусок клешни омара — я смеялась, когда мне сказали, что он нагадил в свои панталоны на глазах у всех остальных посетителей заведения. Но, похоже, в конце концов его сын подхватил его эстафету. Я думала, он лучше своего отца, но этот маленький кретин оказался ни на что не годным негодяем.
Лютер поднял взгляд, и я схватил Мейбл за руку, поскольку она выглядела немного ослабевшей.
— Ты действительно сын моей Ронды? — Мейбл умоляла меня, как будто у меня мог быть ответ, но я только слабо покачал головой.
— Я не знаю, — сказал я, потрясенно глядя на Лютера, в то время как Фокс переводил взгляд с меня на Мейбл, как будто искал сходство. Была ли эта женщина моей бабушкой?
— Я никогда не знал имени женщины, которая попросила меня приютить его, но она боялась за свою жизнь, — объяснил Лютер Мейбл. — Она когда-нибудь говорила тебе, что встречалась с моим братом Диком?
— Она никогда не упоминала о нем при мне, — печально сказала мисс Мейбл. — Она не была склонна делиться со мной информацией о мужчинах, с которыми у нее были шуры-муры.
— Э-э-э, верно, да, — пробормотал Лютер, глядя на меня так, словно пытался найти ответ на моем лице, но я был чертовски уверен, что у меня его не было. — Я знаю парня, который может быстро провести для нас тест ДНК, — решительно сказал Лютер, доставая телефон и делая звонок.