— Нет, нет, нет, — выкрикнул я, срываясь с места, пока мой пульс рикошетом отдавался в черепе.
Я схватил свой телефон с приборной панели, набрал номер Фокса и нажал «Вызов», когда мое горло сжалось. Телефон прозвенел дважды, прежде чем он ответил с третьего гудка.
— Что? — спросил он, и я был так удивлен, что он действительно ответил, что мне потребовалось мгновение, чтобы заговорить.
— «Игровая Площадка Грешников» горит, — выдохнул я, и на линии повисла тишина. — Фокс!
— Я еду, — выдавил он, затем отключил звонок.
Я мчался по Мили, ускоряясь вдоль дощатого настила, в то время как бушующий ад на воде, казалось, вздымался до самого неба.
Неподалеку взревела пожарная машина, и когда я подъехал к пляжу, и мы вдвоем выпрыгнули наружу, она прибыла. Я побежал вниз, на песок, жар пепелища лизал мою кожу и, казалось, проникал прямо под нее.
Мои руки дрожали, пока я бесполезно смотрел на пламя, а пожарные пытались справиться с ним с конца пирса. Рука Маверика опустилась мне на спину, и я взглянул на него, обнаружив, что его лицо побледнело, а в темных глазах отражается огонь.
— Забудь об этом, Джей, — пробормотал он, и я в отчаянии покачал головой, потому что знал, что он имел в виду нечто большее. Что это конец всему. Последний нож, вонзенный в живот нашего детства. От прошлого ничего не осталось, все, что осталось, — это разбитое будущее, в котором мы пятеро никогда больше не соберемся вместе.
Появился Фокс, бегущий по пляжу в спортивных штанах и кроссовках, за ним по пятам следовал Дворняга, замедляясь по мере приближения к нам, его лицо было полно ужаса, когда он смотрел на чудовищное пламя, пожирающее наше любимое место на земле.
Он, спотыкаясь, прошел мимо нас, его светлые волосы блестели в отблесках огня, пока он продолжал идти к нему, как будто собирался сгореть вместе с ним. Затем он опустился на землю, чтобы остановится и понаблюдать за концом нашего мира, и я двинулся за ним, опускаясь рядом, зная, что это, возможно, последний момент, который мы разделяем вместе. Он ничего не сказал, глядя на руины, и мгновение спустя Маверик сел по другую сторону от меня.
Неожиданно раздался треск дерева, и пожарные крикнули нам, чтобы мы убирались, но никто из нас не пошевелился, так как на мелководье сломалась подпорка и часть игрового зала рухнула в воду. Раздалось громкое шипение, когда часть пламени погасло под водой, и дым взвился в небо, а ветер понес его в противоположном от нас направлении.
— Все кончено, — пробормотал я, понимая это глубоко в душе. Все это ушло. Конец. И из этого пепла ничего не восстановится. Не было феникса, который мог бы возродиться, не было надежды на обновление.
— Да, — мрачно согласился Фокс, не отрывая взгляда от огня.
Среди пепла, падающего с неба, я уловил белый отблеск и проследил глазами, как обугленная гадальная карта падает вниз и приземляется прямо у моих ног. Я поднял ее с песка, уголки обгорели, надпись на ней была запачкана, но когда я провел по ней большим пальцем, чтобы очистить ее, слова стали четкими.
Потерять из виду звезды — единственный способ познать их ценность.
— Это полная противоположность тому, как я хотел, чтобы все закончилось, — тихо сказал я, сожаление грызло меня изнутри, когда небеса разверзлись и на нас начал лить дождь. Но этого было бы недостаточно, чтобы спасти наш драгоценный парк развлечений, который уже рушился на наших глазах.
— Долго и счастливо — бывает только в сказках, — проворчал Маверик. — Так заканчивается настоящая история.
Всю обратную дорогу в поместья Роузвудов я была в оцепенении, моя промокшая одежда прилипла к телу и заставляла меня дрожать, несмотря на то, что я почти не чувствовала холода. Порез на виске горел от соленой воды, но, к счастью, сейчас он перестал кровоточить, просто оставив у меня свежую и болезненную рану у линии роста волос, которая, без сомнения, будет выглядеть еще хуже завтра, когда вокруг нее расцветут синяки.
«Игровая Площадка Грешников» исчезла. Точно так же, как исчезло все хорошее в моей жизни. И снова я была причиной разрушения. Именно поэтому моим мальчикам было лучше держаться подальше от меня. Потому что я была настолько сломлена, что все, к чему я прикасалась, тоже ломалось.