Я медленно провела пальцами по себе, заново переживая прикосновения их кожи к моей и то, как мое тело воспламенялось для каждого из них при малейшей ласке. Любовь, которую я испытывала к ним, была настолько всепоглощающей, что пыталась поглотить и их тоже. Это мое тело создало пропасть, за разрушение которой я бы отдала все. Оно же поставило меня на линию огня Шона. Потому что он был прав. В одном я была хороша. Одна-единственная черта во мне была причиной почти всех проблем, с которыми я когда-либо сталкивалась. Тот факт, что я родилась с киской, которой мужчины хотели завладеть, было причиной стольких разрушений в моей жизни.
Но теперь мои мальчики попробовали меня на вкус или поняли, что желание попробовать было фатальным шагом, и в любом случае их здесь не было. Они не пришли. Я уничтожила всю надежду на это точно так же, как уничтожала все остальное на своем пути.
Но это только сделало мою миссию здесь более важной. Потому что, если я сеяла разрушения повсюду, куда бы ни пошла, это означало, что я могла стать причиной разрушения и гребаного Шона. Даже если это означало, что мне снова придется стать его шлюхой.
Я усмехнулась при виде своего обнаженного тела в зеркале, ненавидя девушку, которая смотрела на меня в ответ. Но в одном она могла быть хороша.
Бросив последний, задержавшийся взгляд на радужных цветах своих мокрых волос, я попрощалась с девушкой, за которую так упорно боролась, и приняла ту, кем я была. Потому что отныне эта шлюха будет брать за свои услуги очень много. И единственный клиент, которого я возьму, купит мою душу ценой своей жизни.
Я схватила коробку с краской для волос и разорвала ее. Пришло время отпустить девушку, которая умерла в ту ночь, когда я сбежала из Сансет-Коув много лет назад. И сука, родившаяся на ее месте, была готова восстать из пепла своего трупа.
Оказалось, что путешествовать автостопом было практически невозможно, когда ты выглядел как зомби-пират, приковылявший в глубь материка в поисках очередной трапезы. Никто не хотел впускать в свою машину большого, мускулистого, одноглазого, покрытого шрамами парня с бандитскими татуировками, и я действительно не мог их винить. Я выглядел как серийный убийца, собирающийся совершить свое первое преступление. И у меня была под стать темная душа.
Я уже слишком привык к пристальным взглядам, но настоящим козырем был страх в глазах людей. Это было похоже на то, что вокруг меня был невидимый щит, отталкивающий людей на десять футов во всех направлениях. И хотя поначалу это скручивало меня изнутри, со временем я понял, что меня это вполне устраивает, ведь единственные люди, чье мнение для меня хоть что-то значило, давно исчезли, остались в прошлом. Но это делало передвижение чертовски сложным, куда сложнее, чем я ожидал. Особенно когда голоса в моей голове становились такими громкими, что заглушить их казалось почти невозможным. Без них — тех, кто мог прогнать кошмары, — они всегда были со мной. Мой отец, Шон, я сам. Тысячи резких слов повторялись в моей голове, сопровождаемые воспоминаниями о кулаках, разбивающих мое тело, и лезвиях, рассекающих кожу. Все это уже превращалось в сплошное кровавое месиво, так что я не мог понять, где заканчивались ужасы моего детства и начинались пытки Шона.
Утром я потратил свой последний доллар, заплатив таксисту, чтобы он отвез меня в Стерлинг, а теперь уже надвигалась ночь, и, похоже, мне придется ночевать на улице, если не удастся раздобыть наличку. Я ненавидел, когда садилось солнце. Я ненавидел ощущение пальцев, скользящих по моему горлу, удерживающих меня в заложниках до рассвета. По крайней мере, я мог функционировать днем. Но ночью я вел безнадежную битву с демонами в своей голове. Итак, мне нужно было раздобыть немного наличных, чтобы, по крайней мере, не оказаться свернувшимся калачиком на чьем-нибудь крыльце сегодня вечером. Мне нужна была комната, какой бы маленькой или дерьмовой она ни была. Просто место, где я мог бы включить свет.
Ограбление людей не исключалось, но теперь меня было так чертовски легко узнать, что, скорее всего, копы схватили бы меня в мгновение ока, если бы кто-нибудь дал им мое описание.
Я сосредоточил свое внимание на паре мальчиков-подростков, которые показывали наличные своим друзьям в нескольких ярдах от меня. Я сидел на скамейке в парке под деревом, плотно надвинув капюшон, и, хотя я выглядел чертовски подозрительно, здесь, в тени, меня было нелегко заметить. И не было закона, запрещающего сидеть на скамейке в парке с поднятым капюшоном.