— Ты действительно умеешь обращаться с дикарями, малышка, — пробормотал я, пока мы бежали вместе, а наши руки все еще были переплетены.
— Что? — спросил она, бросив на меня хмурый взгляд.
— Тот парень, сзади, ты с ним подружилась?
Она покачала головой. — У него свои планы, хотя хуй знает, какие именно. Я просто надеюсь, что они закончятся тем, что он омоет руки кровью Шона — при условии, что я не доберусь до него первой.
— Или я, — согласился я, и мы обменялись мрачными взглядами, мчась дальше на юг и оставляя позади звуки кричащих людей.
Отсутствие выстрелов помогло моему сердцебиению успокоиться, ведь раз они не стреляют, значит, у них нет целей. Мне оставалось только надеяться, что Маверик и Джей-Джей останутся вне поля их зрения и скоро доберутся до безопасного места.
В конце концов мы добрались до дороги и перешли на другую ее сторону, пройдя вдоль деревьев, насколько это было возможно, прежде чем мы добрались до места, хоть немного похожего на город. Вокруг стояло несколько больших домов, и возле одного из них был припаркован старый «Ford», выглядевший вполне подходящим для угона.
Мне не потребовалось много времени, чтобы завести его, и вскоре мы уже ехали в направлении дома Татум, дворники бегали взад-вперед по ветровому стеклу, пытаясь смыть дождь, в то время как Роуг воспользовалась моим телефоном, чтобы позвонить Джей-Джею.
— Вы в порядке? — спросила она, затаив дыхание, когда он ответил низким шепотом по громкой связи.
— Да, у нас все хорошо, красотка. Но они перекрыли дорогу с этой стороны, так что нам придется добираться долгим путем. Ты уверена, что за вами нет слежки?
Я бросил внимательный взгляд в зеркало заднего вида, но мы не видели никаких признаков присутствия кого-либо на протяжении многих миль.
— Все чисто, — ответила Роуг.
— Тогда мы скоро увидимся. — Джей-Джей повесил трубку, и я облегченно вздохнул, когда напряжение спало с моих плеч.
Мы бросили машину в полумиле от дома Татум и остаток пути бежали по их частному пляжу под дождем, просто чтобы быть уверенными, что нас не заметят.
Я крепко сжимал руку Роуг, пока мы спешили к боковым воротам дома Татум, набирая код, который она дала нам, чтобы войти. Мое сердце бешено колотилось, и я знал, что выброс адреналина был связан не только с перестрелкой, в которой мы только что участвовали. Ощущение руки Роуг в моей заставляло мой пульс биться в бешеном, почти неистовом ритме. Не глядя на нее, я подвел ее к боковой двери, достал ключ, чтобы отпереть ее, и провел внутрь.
В ту секунду, когда она захлопнула дверь и звук, который она издала, эхом разнесся по огромному пустому дому, я клянусь, напряжение между нами резко возросло.
Я не смог удержаться и украдкой посмотрел на нее, упиваясь видом ее дрожащей и промокшей насквозь, видом ее темных волос, прилипших к щекам, и капель дождя, ласкающих ее полные губы. Короткое черное платье, которое она носила, плотно облегало ее, подчеркивая грудь, так что я не мог не заметить ее округлости, но мой взгляд тут же вернулся к ее океанским глазам, в глубинах которых бушевала буря еще более неистовая, чем та, что колотила по окнам.
Я провел большим пальцем по тыльной стороне ее руки, ощущая шелковую кожу, которая словно наркотик манила меня. Но я заставил себя отпустить ее и отступить, поправляя повязку на глазу, скрывающую изуродованную сторону моего лица.
— Он причинил тебе боль? — Я стиснул зубы, заставляя себя посмотреть на нее и столкнуться с любым ужасом, который мог таиться в ее глазах. Шон оставил свой след на нас обоих, и, хотя я был до боли рад видеть, что на ее теле не было никаких шрамов, указывающих на недели пыток, я знал, что он мог сделать гораздо худшие вещи, чем использовать оружие против ее тела. У нее действительно было несколько травм: заживающая рана у линии роста волос, от которой остались желто-синие кровоподтеки на виске, а также порез на плече, который кровоточил, и красные капли смешивались с дождем, стекавшим по ее руке. Мой взгляд остановился на следах вокруг ее горла — четких полосах, нанесенных плотно сжатыми пальцами, которые так ясно напомнили мне о травмах, полученных ею, когда она только вернулась сюда.
Как я мог тогда, глядя на эти следы на ее плоти, увидеть угрозу? Как я не понял в тот момент, что она вернулась не для того, чтобы причинить нам боль, а для того, чтобы умолять о помощи и любви единственную семью, которую она когда-либо знала, несмотря на то, как сильно мы ее обидели, прежде чем она покинула нас? Стыд смешался во мне с яростью, мои мышцы напряглись, и ненависть к гребаному Шону стала еще сильнее, потребность в его кровавом конце поглотила меня, когда я увидел не только раны на ней, но и темноту в ее взгляде, которую он вложил в нее, пока удерживал.