Не исключено, что операция пройдёт успешно. На это только вся надежда. Современные технологии и достижения в медицине увеличивают шансы на успех и дают уверенность. Даже такую проблему, как отслоение сетчатки глаза, решают. Но всегда остаётся «но» и «а вдруг». Да, а вдруг именно у неё пойдёт всё не так. Всё плохо. Никогда не знаешь, как организм отреагирует на вмешательство извне. На любое вмешательство.
До недавнего времени она не думала о детях, как о смысле жизни. Нет, она, как и любая другая нормальная девушка могла сказать «я хочу ребёнка», но это было только желание. Постепенно это желание переросло в потребность. В очень острую потребность выразить себя в ипостаси матери, открыть эту сторону своей жизни. Наполнить себя другим чувством и озарить им всё вокруг. Хотелось скинуть шпильки и строгий костюм, надеть шорты и босоножки и заняться своей крошкой. Без всяких нянек. Самой. Растить и ухаживать за ней. Научить всему, что знала сама. Окружить такой любовью, чтобы у неё никогда не возникало сомнений, что её любят. Сделать её самым важным человеком в своей жизни. Сделать её жизнь безоблачной и счастливой.
Когда это простое и естественное для каждой женщины желание переросло в потребность, точно сказать не могла. Здесь невозможно определить какие-то временные рамки. Ограничиться датой и временем – слишком банально, для такой грандиозной смены мироощущения. Наверное, это происходит естественно и незаметно, когда встречаешь мужчину, от которого хочется иметь детей. Только тогда может возникнуть такое острое желание.
Манера обращения Данте с племяшкой покоряла, а его мысли в отношении детей – подкупали. Энджи еле сдержала себя, чтобы не спросить, хотел ли он детей. Несмотря на это… Одно дело обожать племянницу, другое – хотеть своих собственных. Это совершенно разные вещи. Можно быть сколько угодно нежным с дочуркой родной сестры, но согласится потерять свою драгоценную свободу – это другое.
За этими мыслями она не заметила, как окружающая обстановка «поплыла», острые углы мебели потеряли свои очертания и Энджел заснула. А через некоторое время проснулась с тяжёлой головой и странным тошнотворным ощущением.
Ей не приснился кошмар. Это был просто сон. Но его правдоподобность заставила впасть в ступор. Так, что внутри всё похолодело.
Она приложила ладонь к животу. Возможно, общение с девочкой, собственные мысли повлияли, впечатлили и найдя отклик, вылились в сон. Так бывает. Не зря говорят, что сон – это наши переживания и мысли, аккумулированные в конкретную ситуацию и действие. А этот сон был как раз из этого разряда.
Ей приснилось, что она беременна. И ничего вокруг – ни обстановки, ни окружения. Только она, как в тумане и её ощущения. Эти острые и яркие ощущения, как в животе у неё толкается ребёнок. Кажется, это должно быть прекрасно. Но это было неприятно. Потому что ощущения были утрированы. Кожа на животе тонкая и прозрачная, так что было видно малыша и можно легко прощупать его ручки и ножки, и даже каждый пальчик. Это было слишком. В этом не было ничего приятного. Она не знала, как это должно быть в жизни, но это приятно не было. Неестественно. Но так явно, что душа замерла, а сердце чуть не остановилось.
Энджи выдохнула, приподнявшись на кровати, немного очнувшись от внезапного оцепенения. Попила воды, так кстати принесённой Данте.
Мысли о том, вещий ли этот сон, знаковый ли, она отогнала сразу. Хотя в голове зазвонил тревожный колокольчик. Нужно побыстрее выйти на солнце, чтобы окончательно прогнать с кожи неприятный холодок. Что она и сделала, предварительно обложив малышку по бокам подушками, чтобы нечаянно перевернувшись во сне, та не упала с кровати.
Прикосновение солнечных лучей к почти обнажённому телу вызвало озноб. Передёрнув плечами, Энджел поискала глазами Данте. Он стоял у поручня, обратив взгляд на воду, с телефоном у уха. Словно почувствовав, а может, услышав её негромкие шаги, обернулся и прекратил разговор.
Он купался. Его волосы были немного взлохмаченные и ещё влажные. Очаровательно. Она невольно улыбнулась. Хотя странное чувство после сна до сих пор не покинуло.
Сощурилась. После неяркого освещения комнаты солнце просто слепило глаза.
Она подошла к Данте, потирая предплечья, стараясь избавиться от гадкого ощущения «гусиной» кожи. Удалось. Но теперь побежали мурашки другого характера. Такие привычные от каждого его прикосновения, когда он скользнул по талии и завёл руку ей за спину и спустился ниже к линии трусиков.
Энджел сморщила носик:
- Мне приснился кошмар. Лучше бы я не ложилась.
- Надо же, моя детка испугалась. – Теперь он пустил в ход и вторую руку. Развернул её. Обнажённая спина коснулась нагретого солнцем поручня.