Она бросила этот листок в урну, но глаза так и не отрывались от вороха бумаг, среди которых виднелась красная коробочка. Своим цветом и наполнением она раздражала. Колола, словно иголка в самое больное место.
К чему лукавить, ведь каждая девушка знала, что таилось за таким подарком, и едва ли не каждая ждала его с трепетом. Это определённый знаковый момент и это всегда - не просто так. Тем и больнее, что и в этот раз - кольцо. И снова боль. Сплошное несчастье с этими кольцами. Она и не мечтала о таком подарке от него, и не думала никогда, не ждала. И сегодня это, как удар под дых. Лучше бы смолчал, потому что этот «подарок» был, словно пощёчина.
Не могла она оставить его в урне, но и принять - тем более. Преодолевая себя, Энджи вытащила коробочку из корзины и положила на край стола, решив, что оставит её в одном из ящиков письменного стола Данте. Да, это самое верное решение. Там ему место. Не у неё на пальце.
Некоторое время она смотрела на алую коробочку, не отрываясь. Сердце словно покрылось корочкой льда, да и внутри всё заледенело.
Казалось, что и время остановилось. Застыло. Так плохо ей никогда не было. Будто через мясорубку пропустили.
Руки сами собой потянулись, и с их помощью коробочка вновь открылась. Теперь она могла спокойно разглядеть кольцо, рассмотреть как следует, чего не могла сделать при нём. Энджел вынула колечко и подержала в руке. Не стала примерять, это было бы слишком.
Собравшись с духом, поднялась с кресла, что оказалось почти не по силам, и отнесла кольцо в кабинет Данте, оставив там, где и собиралась. После она позвонила Тьерри и до странности спокойным голосом договорилась о своём уходе. И славно, что он не задавал лишних вопросов, его совершенно устроило объяснение, что «мистер Конти в курсе». И в то, как уж они вместе с Данте будут разбираться дальше, она решила не ввязываться.
Позже, выходя из здания компании, не представляла, что с собой делать и куда себя деть. Если раньше в патовых ситуациях она хотела побыть одна и всё обдумать, то сейчас боялась, что от ощущения безнадёжности и отчаяния внутри сойдёт с ума.
Уже второй раз она сама выступила инициатором разрыва, но даже не представляла, что это будет вот так. Вот так больно до глубины души. И винить некого, и сетовать не на что. Сама разорвала отношения. Приняла решение и поступила согласно ему. Изобразила всё так, как хотела, вот только в душе совсем не было чувства удовлетворённости. Теперь она снова одна и свободна, и если в прошлый раз это осознание окрыляло, то сейчас топило в зыбком болоте.
Единственное, что могла и сделала она сейчас – позвонила Каролине. А добравшись до дома, простояла в душе целый час, может, больше. Время теперь совсем не ощущалось. Долго стояла под обжигающе горячими струями воды, будто убеждаясь, что может чувствовать что-то. Что жива.
- Что ты сделала? – переспросила Каролина, чуть не поперхнувшись.
- Я с ним рассталась, - повторила Энджел, стягивая с головы полотенце и встряхивая волосы, сбивая оставшиеся капли воды.
- Ты с ним рассталась, - утвердительно проговорила Кари, глядя в бледное лицо подруги. То, что вид у неё был совсем нездоровый, Каролина заметила с порога.
- Да.
- Боже… Да ты просто кретинка! Ты чемпионка по кретинизму! Ты предводительница кретинов! Ради Бога, почему?
Энджел скривилась. Голова и так болела невыносимо, а вопли Кари - как очередной удар по воспалённому мозгу.
- Каролина, ты же знаешь, какие у нас были отношения… Вот и пришёл конец… - устало проговорила она.
- Нет, конец не пришёл! Ты его сама устроила! Зачем? – Ответом ей был тяжкий вздох. – Что он такого сделал? – настойчиво допытывалась она.
- Ничего. – Не собиралась Энджел говорить ей об Алисии, о своих сомнениях и подозрениях. Точно решила, что не скажет.
- У него кто-то появился? Он тебе изменил?
- Нет.
- Тогда что? Так же нельзя… - На лице у Каролины было написано отчаяние не хуже, чем у самой Энджел.
- Теперь уже нет разницы, а мне нужно собирать чемодан.
Энджел вернула полотенце в ванную и снова уселась в кресло, поджав ноги. После обжигающе-горячего душа в квартире показалось слишком прохладно. Её немного знобило, и она завернулась в тёплый плед.
- Кстати, он перевёл тебе деньги?