Энджел, его Птичка, была женщиной, с которой он хотел завтракать.
Глава 36
Энджел оторвала голову от подушки, силясь определить, что звонит – будильник или телефон.
Конечно, телефон. С некоторого времени звонок будильника ей стал без надобности, потому что не нужно было спешить на работу.
В такую рань могла звонить только Каролина, потому девушка заставила себя открыть глаза и ответить на звонок.
- Да, дорогая, привет, - сказала Энджел, перед этим прокашлявшись, потому что после сна голос скрежетал, ещё не обретя свою обычную тональность.
- Привет! Ну, как ты там? Домой собираешься? – Бодрость Каролины преодолела тысячи километров, окатив приятной волной и вызвав улыбку на лице.
- Завтра вылетаю. Встретишь?
- Конечно! Специально освободила для этого целый день!
- Вот и здорово! Каролина, тебе Ричард не звонил?
- Нет, - голос подруги изменился, став печальным и унылым.
- И мне нет, - в тон ответила Энджел.
- Ладно, подождём, объявиться ещё. Не в первый раз же такое? Ты мне лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
- Прекрасно. Правда. Лучше и быть не может.
- Ты хорошо питаешься? Много спишь?
- Да, выполняю все рекомендации врачей и твои в особенности.
- Учти, я возьму тебя под строгий контроль, как только ты вернёшься.
- Жду не дождусь, - засмеялась Энджи. – Я очень соскучилась, всего несколько недель прошло, а кажется - полжизни.
- Ты соскучилась только по мне? – задала Каролина провокационный вопрос вполне в её духе.
- Нет, если это тебя так волнует.
- Волнует. Конечно, волнует…
Девушки ещё долго обменивались впечатлениями и сегодняшний разговор проходил совсем на другой ноте. Он не оставил после себя того тяжёлого осадка, что ощущался пару недель назад, после высказанного в довольно резкой форме мнения подруги. Та, как никогда, не стеснялась в выражениях и вывернула её наизнанку, потревожив и так кровоточащую рану, копаясь у неё внутри, обсуждая отношения в Данте. Однако своего Каролина добилась, заставила её принять чёткую позицию. Хотя и неосознанно, но пришлось встать на защиту себя, Данте и их отношений.
Энджел поднялась с кровати, захватив халат, брошенный в ногах.
Из окна на неё смотрел сонный город; по ту сторону на подоконнике сидел белый голубь, резво крутя головкой и курлыкая. Так прозаично… но подсознательно наталкивало на мысль, заставляя ждать чего-то. И думать.
Думать… Как легко мы произносим это слово, бросаем, подразумевая огромную мыслительную деятельность, а на самом деле наше мышление - это всего лишь оценка прошлых событий в сравнении с настоящим. И как бы ни было трудно признавать свои ошибки, приходит время делать это. Ради себя и других. В первую очередь - ради других. Только отъявленные эгоисты не способны на это. Себя же таковой она не считала, хотя и узрела большой к этому потенциал.
Пальцы проворно затянули мягкий поясок и замерли на животе.
Кто-то сказал, что Париж, как галантный кавалер - аристократичный, искушающий радостями жизни, скрытыми за серо-бежевыми фасадами домов. Несомненно, он влияет, окутывая прозрачным духом любви и романтики, когда смотришь на влюблённые парочки, тискающиеся и жмущиеся, радостные даже в дождь, не обращающие внимания на хмурые взгляды прохожих и жёсткость деревянной лавки с чуть облупившейся краской. Или ночью, когда льющиеся жёлтые огни растворяют тебя в золотом сиянии, и лёгкий ветерок, нежно касаясь щеки, напевает на ухо мелодию французского аккордеона.
Ах, Париж, Париж… «Шанель №5», Мирей Матье и хрустящие круассаны на завтрак…
Но, несмотря на всё это великолепие чувств и ощущений, которые дарила французская столица, Энджел жутко скучала и очень хотела поскорее вернуться домой. Майами – жаркий и соблазняющий - был ближе, потому что в нем её душа. Там она оставила её, когда покидала город, храня в сердце большую надежду.
Париж встретил её ласковым солнцем, пышной зеленью и цветущими розами. И, хотя несколько дней после её приезда лил дождь, это не принесло ни малейшего разочарования. Париж и в дождь прекрасен. Он просто на мгновение заснул, укутываясь во влажную пелену, умываясь прозрачной водой, смеясь, глядя как прохожие шлёпают по лужам на проспектах.
Для себя же дождь Энджи посчитала хорошей приметой. Теперь у неё уже нет времени и возможности бояться, а только верить в лучшее. Она поверила. И лучшее сбылось. Да так, что она и не знала - плакать ей или смеяться. И только от радости.