Так, размышляя о пунктуационных знаках и правилах их постановки в своих отношениях, она слегка подсушила волосы и натянула на себя белое спортивное платьице, больше похожее на длинную майку на тонких бретельках. И, только она с этим справилась, в дверь позвонили.
- Привет, дорогая! – донеслось ей вслед, когда, впустив Тима и, бросив короткое, лишённое эмоций приветствие, Энджел развернулась и пошла на кухню.
Радости от встречи она не высказала, как и не стала суетиться вокруг его персоны, а он молчал, испытующе глядя на неё. Так и не дождавшись от него ни слова, Энджи с полным равнодушием на лице отвернулась и занялась пакетом с продуктами, оставленном на столе. Выложила на тарелку яблоки и апельсины.
- Надеюсь, ты не голоден, мне нечем тебя угостить. Я ничего не готовила, потому что сама только недавно вернулась домой.
Что он хотел показать своим молчанием, она так и не поняла. Может, просто не мог решиться начать разговор, что странно после такого рвения, какое он проявил по телефону. Должно быть так, но помогать ему она совсем не собиралась, как и слушать его желания тоже не было. И единственное, что хотела – чтобы он убрался из её квартиры как можно скорее.
- Где ты была? – прозвучал его вопрос, что было верхом наглости и вызвало у неё глубокое возмущение, которое внешне она не высказала.
- Не желаешь чаю? Или кофе? – вежливо и терпеливо поинтересовалась она, намеренно проигнорировав его вопрос. – С бисквитом? - Налила себе зелёный чай и посмотрела на Тима, в ожидании ответа. И даже дверцу шкафчика открыла, чтобы достать вторую чашку.
- Да, чай, - смиренно согласился он.
Энджел иронично вздёрнула бровь, поражаясь его сговорчивости. Даже смешно, после всего, что он сделал. Тим огляделся, будто это был его первый визит в этот уютный уголок. Всё те же светлые стены, белая кухонная мебель и несколько ярких пятен в интерьере - картина с натюрмортом из фруктов и цветов, римская штора цвета апельсина. Ничего не изменилось. Она молча подвинула к нему чашку, но присесть рядом с ним не спешила.
- Энджел, пожалуйста. Нам нужно поговорить. И ты прекрасно знаешь о чём. То, что случилось - недоразумение. Ты совершенно не так меня поняла.
- О чём нам говорить и чего я не поняла? – Она с удивлением подняла на него взгляд. Создалось впечатление, что ему не хватало несколько капель живительной влаги, чтобы разговориться и как только он сделал глоток, поток слов полился без остановки и очень настойчиво.
- Ну, вот… Ты снова в своей манере! – с плохо скрываемым раздражением проговорил он.
- Тим, я тебя умоляю, не начинай читать мне нотаций, - ответила Энджи со скукой в голосе. - Ты не первый день меня знаешь.
- Вот именно, не первый. Поэтому и не верю, что ты так легко можешь отказаться от наших отношений. Отказаться от нас.
- Можешь не верить - дело твоё, - возразила она, ещё сохраняя бесстрастность. – Пойдём в гостиную, я хочу посмотреть новости. – Не дожидаясь ответа, она взяла с тарелки апельсин и прошла в гостиную, где устроилась на мягком диване, поджав под себя ноги. Ловко орудуя ножом, Энджел начала счищать кожуру с цитруса.
- Энджи, я не собирался отменять свадьбу. Я просто хотел отложить её, - сказал он, и почему-то стало противно. Как бы ни хотела, всё равно возвращалась в тот вечер, и эти воспоминания были не из приятных. Ну, какая-то их часть - точно!
- Зачем, Тим? У нас уже давно не было тех отношений, о которых ты говоришь, и ты прекрасно это знаешь.
- У нас просто возникли сложности. А у кого их нет? – уверенно парировал он.
- Сложности? – взглянула она в его лицо, когда-то родное, а сейчас ставшее чужим.
- Энджел, я знаю, мы не всегда понимали друг друга, но можно попытаться...
- Нет. - Она не собиралась уступать ему и идти на попятную. Слишком долго думала, чтобы решиться закончить всё одним махом. - Всё кончено. Свадьбы не будет. Оставь меня в покое. Я устала и хочу спать. - Она положила кожуру апельсина на столик и принялась аккуратно разбирать фрукт на дольки, стараясь, чтобы сок не брызнул на платье.
- Успокойся… - Зачем-то он попытался обнять её, и в ту же секунду терпение покинуло её. Энджел ясно давала понять, что не собиралась начинать всё снова. И не только слова, но и весь её равнодушный вид говорил о её настрое, но Тим был глух и слеп. Его жест вызвал такое негодование, что Энджел вспылила, возмущённо воскликнув: