Она прикрыла глаза и замерла от удовольствия, забыла, как дышать. Такая холодная простыня под ней и его горячие руки...
Шорох одежды…
Он накрыл её своим обнажённым телом и прижал к постели. Дышать было трудно. И не не только от его тяжести, но от восторга и желания. Сдерживалась, хотя внутренние трепетные порывы провоцировали на активные действия.
Он придавил её, заключив в тёплый кокон удовольствия, дав почувствовать свою тяжесть. Потом приподнялся на руках и сел, а она перевернулась на спину. Глаза её были подёрнуты поволокой желания. С губ сорвался слабый стон. Он медленно водил кончиками пальцев по её телу.
- Ты красивая, Алисия… - она хотела бы ответить ему, сказав, что он ей это уже говорил сегодня, но голос совсем осип, а она не стала нарушать эту шуршащую чувственную тишину.
Пусть он говорит.
Пусть делает воздух сладким и приторным.
Пусть пропитает его вязкими эротичными фантазиями.
Они рождались у неё в голове. Они начали рождаться ещё тогда, когда она вышагивала по паркету, наблюдая причудливые художественные узоры.
- Ты прекрасна… у тебя нежная… очень нежная кожа… - его голос был грубоватым и совсем глухим. В тишине звучал ярко. Она вздрагивала от этого звука, как от прикосновений, а он продолжал водить кончиками пальцев по животу, едва уловимыми и ощутимыми движениями обрисовывая пупок и постепенно поднимаясь выше. Чувствовал, как она подрагивает всем телом. Знал, что она боится щекотки, и такие прикосновения очень раздражают её. Она едва может их вытерпеть.
Алисия закрыла лицо ладонями и сдавленно засмеялась. Задрожала. И возмущённо пискнула. Не видела его взгляда, потому что прикрыла глаза. Может в неясном свете и не различила бы их выражения. Он приостановился, а потом продолжил свою ласку.
- Ты замечательная женщина, Алисия, великолепная. - Слегка он коснулся груди и сосков.
Ей не понравилось. Не понравилось, как быстро он убрал руки. Совсем не понравилось это мимолётное прикосновение. Ей нужно было больше. Нужно ощутить всю полноту и яркость ощущений.
- Но есть одно «но»? – она приподнялась на локтях. Томное выражение её глаз прояснилось.
- Я этого не говорил.
- Однако же оно есть? Скажи мне.
- Алисия, - он опёрся на руки по обе стороны от неё, - мне всегда нравилось твоё поведение в спальне. Ты никогда не тащила в неё комплексы и размышления о смысле жизни. Не начинай и впредь, я прошу. - Он склонился. Она выгнулась, почувствовав его в себе. Они более не нуждались в прелюдии.
- Ты сам это начал, - отрывисто прошептала она, проваливаясь в пучину наслаждения.
Приятные ощущения накатывали. Последние связные мысли покидали её, но она всё же прерывисто прошептала: - Ты игрок... Ты играешь... И мне это нравилось… И нравится… но сегодня… сегодня ты ведёшь другую игру…
- Тебе нравится… - он медленно двигался, прижимаясь к ней. – Но не позволяй мужчинам играть с тобой. Не позволяй, Алисия… Никогда не позволяй… - тон его был ясным. Необыкновенно жёстким и ясным.
Ко всему калейдоскопу чувственных наслаждений примешалась горечь от его слов. Но все что она могла сделать, это впиться ногтям в его спину. И больше ничего. Даже слов возмущения не находилось.
Потому что, кажется, этому не было повода…
Глава 9
«Ну, почему я? Что, на мне свет клином сошёлся?» - раздражённо думала Энджел, вышагивая по коридору с папкой в руке. Она могла бы замедлить шаг и пройтись спокойно, но что-то во взгляде начальника отдела остановило от этого. Кажется, сейчас была совсем не та ситуация, да и спорить с боссом несподручно. Потому она быстро шла, намереваясь оставить документы в приёмной и убраться восвояси.
Несколько дней прошли в абсолютном спокойствии, прямо как в райских кущах. Лари со всех сторон обхаживал её, помогая вникать в работу, относительно её не напрягая. И всё говорило о том, что и он также получает от этого удовольствие. И самое положительное в их совместной деятельности - это отсутствие похотливых взглядов с его стороны, а если он и допускал какие-нибудь мысли подобного рода, то они были очень хорошо замаскированы тактичным поведением.
Сама Энджел приходила на работу на тридцать минут раньше, чтобы не столкнуться в лифте с самой известной и важной персоной в их организации. Она и так вставала рано, поэтому полчаса особого значения не имели. Однако её умиротворённому состоянию пришёл скорый конец. И знаменовал его приход, а вернее выход из отпуска, небезызвестной Матти.