Да, Лили была абсолютно права. На лице Матти, да и во всем её «широком» образе проглядывалась… Нет, не проглядывалась, даже не просвечивалась, а кричала о себе полнейшая неудовлетворённость. И, судя по всему, во всём. Только так можно объяснить то выражение лица, с которым она прошествовала через весь кабинет к своему рабочему месту в первый день прихода. И, кажется, приветствия не последовало. Оно же, это самое выражение, как в зеркале отразилось на лицах мужчин. Никто не высказал особой радости по поводу её прихода. А те, кто всё же рискнул спросить, как она отдохнула, получил в ответ что-то невразумительное. А Энджел всё не могла понять, как с самого утра можно быть в плохом настроении. Оказывается, ещё как можно. И не только с ним быть, но и ещё усердно портить его другим.
Но всё же, вполне вероятно и даже наверняка, Энджел ошиблась бы в ней, не имей она сформировавшегося мнения, пусть и благодаря усилиям Лили. Потому Энджел слабо реагировала на попытки Матти завести разговор и отвечала коротко и лаконично, исключая развития темы вообще. Попросту не имела никакого желания слушать её тоненький голосок, вещавший о знании толка во всём. Весь её облик внушал сочувствие, так как утро уже который день начиналось с сообщения о том, что сегодня у неё болит или кому из её домочадцев нездоровится, если сама она вполне в чувствах. Мужчины на это не велись, но вот женщины вполне. Она легко вызывала снисходительность и жалость, тихо и незаметно пробираясь внутрь.
Энджел подошла к приёмной и, как всегда, помедлила, прежде чем открыть дверь. Сердце уже бешено колотилось, хотя она очень надеялась, как говорится - «войти и выйти». И больше ничего.
«…Ад и все дьяволы»… Едва переступив порог, она впечаталась в грудь Данте, потому что он как раз выходил из кабинета. Надо сказать, по лицу его было понятно, что он не ожидал её увидеть. В глазах блеснуло удивление.
Энджел была уверена, что застанет его в состоянии «рвёт и мечет», судя по тому, как был взвинчен Келлер, и очень поразилась тому спокойствию, что прям-таки исходило от его внушительной фигуры. Он отступил на шаг, дав ей возможность пройти и обнаружить, что в приёмной они совершенно одни и девушка это сделала, поймав на себе его слегка высокомерный взгляд. Она, конечно, могла бы просто положить папку, на стол секретаря, но такое как-то и в голову не пришло. Все эти минуты они молчали, только теперь она поняла, что не поздоровалась, да и он тоже. Тем сильнее ощущалась вся неловкость ситуации и их отношений в целом. Что ж, она сама себя поставила в такую ситуацию, потому и расхлёбывать ей одной, его-то самомнение никак не пострадало. И вся ситуация его явно забавляла – некоторая растерянность, с какой она застыла посреди приёмной, лёгкая затравленность, умело спрятанная за хладнокровным спокойствием, для него как будто совсем не секрет. В каждом его взгляде виделась оценка, и всегда, оставаясь с ним наедине, она испытывала напряжение и чувствовала себя как под лупой, это состояние очень нервировало. Относись она к нему равнодушно - ситуация воспринималась бы проще и собственное поведение было бы естественным, а не таким, словно нужно думать над каждым своим движением и жестом.
- Энджел, - мягко проговорил он, но эта деланая неспешность заставила всё внутри встрепенуться. Он сделал приглашающий жест рукой.
- Х-мм. - Нехотя она шагнула в его кабинет.
Прошедшие несколько дней она вообще не видела его и о нём ничего не слышала. Сначала показалось странным, что Матти не выразила своего отношения к президенту компании: Лили, например, с первых слов затронула эту тему. И только позже выяснилось, почему. Потому что его она тоже ненавидела, помимо всех прочих особей мужского пола. И когда встал вопрос, кому нести документы, учитывая, что половина мужчин их отдела разбежалась по делам, все посмотрели на Энджи. А Лари стал слёзно умолять именно её сделать это, признавшись честно, что она удачно послужит отвлекающим фактором от их «косяков».
«Ох, Лари, если бы ты только знал, как ты угадал… Ещё какой отвлекающий фактор…» - обречённо думала сейчас она.
Данте не прошёл вслед за ней, а задержался, видимо, дать указания подошедшей секретарше.
Почему она нервничает? Да так, что, кажется, поджилки трясутся. Энджи посмотрела на руку. Пальцы дрогнули.
- Чёрт тебя подери! – сквозь зубы выругалась она и крепче сжала папку, прижав её к груди, в защитном жесте, словно отгораживаясь, таким образом от Данте, хотя его не было в кабинете. Но это всё было Его. Всё напоминало о хозяине. От запаха парфюма, витавшего здесь, свело желудок. Она провела ладонью по подолу тёмной юбки ставшим уже привычным до неприличия жестом. Потом оглядела себя, неосознанно проверила, все ли пуговицы на блузке застёгнуты. Все. И тут же подумала, что сегодня точно нужно было надеть другую рубашку, чтобы наглухо застегнуться под самое горло. Сегодняшний воротничок-стоечка её не спасёт, потому что эта блузка имела V-образный вырез, очень эффектный и красивый. Всё же слабым утешением ей послужили мысли о влиянии, какое она, несомненно, также на него оказывала.