– Это нелепо, – говорил Финей. – Тебе нужно лететь. Не понимаю, почему ты не даешь мне купить билет. Ты могла бы добраться туда за четыре часа вместо сорока.
– А что, если я не хочу быть там через четыре часа?
– Ну конечно. Гораздо лучше пару дней потрясти свои больные суставы в поездах. Абсолютно логично. Элис, тебе это не под силу.
Она жалела, что не может засадить по чему-нибудь кулаком так, чтобы загудело, и не страдать потом от последствий, прекрасно понимая, что этим чем-то был бы Финей.
– Перестань. Так бы ответила Натали, если бы я когда-нибудь дала ей повод. Ты не можешь делать все вместо меня, Финей.
Он смотрел на нее будто громом пораженный, и она почти пожалела о своих словах. Сравнивать Финея с сестрой было непростительно, но в данном случае это было правдой.
– Кроме путешествий в кабинет физиотерапевта, когда дорога занимала максимум час, я никуда по-настоящему не ездила со времен колледжа. Для меня будет слишком, если я сяду в самолет и через несколько часов приземлюсь в пяти штатах от дома. Мне нужно больше времени, чтобы осознать все это, прежде чем я попаду туда физически.
Произнося эти слова, Элис чувствовала себя виноватой, ведь они подразумевали, что она планирует встретиться и поговорить с Агнетой. На самом же деле найти дочку было единственной задачей, которую она перед собой ставила.
На вокзале в Нью-Берне Финей схватил ее за руку и предпринял последнюю попытку заставить ее передумать. Его кожа была бледной, а под глазами наметились фиолетовые круги.
– Элис, я толкнул тебя на это. Из всех способов продемонстрировать упрямство, пожалуйста, не выбирай этот. Даже врач говорит, что тебе, наверное, не стоит ехать одной.
– Наверное, – она сделала на этом маленьком слове большой акцент. – Финей, ты должен позволить мне сделать это по-своему. Я позвоню тебе, когда доберусь до гостиницы в Санта-Фе. Обещаю, со мной все будет хорошо.
А если нет, тебе хотя бы не придется на это смотреть.
«Странный момент я выбрала, чтобы стать оптимисткой», – думала Элис, раскачиваясь на сиденье экскурсионного вагона. Она планировала спать, пока поезд будет проезжать равнины, но ее биологические часы имели другое мнение, поэтому она смотрела в огромное окно, не видя в темноте ничего, кроме собственного отражения. У нее с детства не получалось засыпать, когда положено. Она всегда просыпалась до восхода солнца и лежала в кровати, слушая, как дом медленно возвращается к жизни, и удивляясь, насколько его предрассветные скрипы и стоны не похожи на звуки, с которыми он устраивается на ночлег. Была ли такая же привычка у Агнеты? Наблюдая со стороны, о таком не узнаешь.
На первый взгляд план казался довольно простым. Если не случится ничего из ряда вон выходящего, поздним утром она высадится в Лэми и после короткого автобусного переезда прибудет в свою гостиницу в Санта-Фе. Отдохнет несколько часов, рано поужинает и хорошенько отоспится, а потом, утром, закажет такси и отправится по адресу на конверте в надежде узнать, куда уехала Агнета. И на этом все. Элис с самого начала понимала, что у плана имеется несколько принципиальных недостатков. Финей, вероятно, тоже это понимал и поэтому категорически не хотел отпускать ее одну. Наводить справки о местонахождении Агнеты было само по себе проблематично. Кого она спросит? Соседей? Элис представила, как ходит от порога к порогу, спрашивая, знает ли кто-нибудь Агнету Кесслер, и не расскажут ли ей, абсолютно незнакомому человеку, куда та переехала. Не было никакой гарантии, что Агнета посвятила кого-то в свои планы. И даже если кто-то знал, где она, что заставит их передать эту информацию Элис? Единственное, что играло ей на руку, так это ее очевидная немощность. По крайней мере никто не примет меня за маньяка.