– Цветы во дворе все довольно милые. У меня нет любимцев.
– Возможно, они бы появились, если бы вы чаще выходили из дому.
– И кто из нас двоих шпион?
– Я бы не сказал, что наши проступки равноценны. В конце концов, мы соседи. Я живу напротив. Вы здесь больше года, но я никогда не вижу вас в городе. Вашу сестру – да. Но не вас.
Еще бы он не видел Натали. Ее сестра предпринимала все необходимые шаги, чтобы втереться в доверие к жителям Ориона, кроме приглашений в дом. Порой Элис даже замечала, как Натали поглядывает на Финея, хотя в ее наблюдениях не было скрытности, а улыбка, с которой она на него смотрела, ничего в себе не таила. В такие минуты Элис хотелось его предупредить.
– Если только у вас нет более интересных занятий, чем весь день гипнотизировать вход в этот дом, я не понимаю, откуда такая уверенность в моих приходах и уходах. Или в их отсутствии. Вам не приходило в голову, что я могу покидать дом, пока вы на работе?
– Нет, мэм. Не приходило. Разумеется, я работаю не дома, о чем, – с особым акцентом добавил он, – вы, вероятно, знаете. Возможно, у вас даже есть особая графа в каком-нибудь блокноте – его приходы и уходы. Но я признаю, что такой вариант не исключен.
– И чем же вы занимаетесь, Финей, когда не тревожитесь о моем предположительном излишнем домоседстве?
Он расплылся в улыбке, и Элис поняла, что он раскусил ее робкую попытку переменить тему.
– Кажется, мы говорили о вас, Элис, но я с радостью расскажу все, что вам захочется знать. Только предупреждаю заранее, что за мою историю вам даже пива не нальют. Я чиню для людей вещи. С апреля помогаю им с тяжелой работой. Занятий много, коронное одно.
– Какое же?
– Прозвучит как хвастовство, но это всего лишь правда. Похоже, Бог наградил меня способностью понимать, как работают вещи, как они устроены. Дайте мне что-нибудь поломанное, и я придумаю, как его починить. Не важно, какие части: шестеренки или провода, схемы, рычаги или двигатели. Я чувствую себя счастливее всего, когда передо мной находится что-то, в чем нужно разобраться.
Его искренность обезоружила Элис. Он говорил правду. Она видела это по тому, как загорались его глаза и как подрагивали его пальцы, когда он вспоминал о ремонте. Его тело сковывала знакомая ей напряженность. Он умел замирать и сосредотачиваться на чем-то одном.
– У нас с вами есть кое-что общее. По моему непростительно навязчивому поведению не скажешь, но я тоже человек замкнутый. Я осел здесь после армии. Большинство народу живут в этом городе всю жизнь, точно так же, как их родители и дедушки с бабушками. В такие города не переезжают – из них вырастают. Вот почему мы с вами диковинки. Людям интересно, зачем мы приехали.
Приходилось признать, что у нее к нему тоже имелись кое-какие вопросы: зачем он сюда приехал? где он жил раньше? есть ли у него семья? Он был ненамного старше Элис, и рана на ноге должна была привнести в его характер долю критичности, настороженной наблюдательности, к которой она привыкла. Это их роднило. Плюс они оба были здесь, в этом городе. Вопреки всем опасениям и сомнениям, Элис задумалась, каково было бы иметь друга. Кого-то, кому можно довериться. Хотя они с Натали почти не разговаривали, отсутствие сестры в дневные часы усугубляло пустоту дома. И какой бы симпатией Элис ни прониклась к Сейси, экономка была достаточно умна, чтобы понимать, кто оплачивает счета, а потому тщательно выполняла свою работу, которая почти не оставляла времени на разговоры. Элис начала задумываться, не станет ли одиночество ее погибелью, при всем богатстве других возможностей.
– Интересная теория, – сказала она. – Но вы правы: сомнительно, чтобы за нее дорого дали. Как насчет страшной тайны?
– Я показал вам шрам.
– Мы говорим, как дети, – она рассмеялась, и этот звук счастья ей самой показался чужим.
Финей присоединился к ее веселью.
– Но шрам… – произнесла она. – У меня их тоже хоть отбавляй. Этого мало.
– Что вы хотите знать?
– У вас есть татуировка.
Финей поджал губы, как будто ему подсунули лимон:
– Вас это не касается.
Этот неожиданный укор застал Элис врасплох. Ах, если бы забрать свои слова назад, спросить его о чем-нибудь другом. Смех Финея открыл что-то внутри нее, и она поняла, как ей не хватает человека, с которым можно поговорить, пусть даже все их разговоры будут о погоде.
– Возможно, я все-таки могу вам кое-что показать. Подождете здесь минутку?
Выражение его лица не изменилось, но он кивнул:
– Если хотите.
Элис встала с кресла и пустилась в дальний путь к спальне, страшась довериться так же панически, как побежать. Вернувшись в гостиную, она остановилась перед Финеем.