А еще клетка. Одна в трех лицах: на акварели Доути, на картине маслом и во всей своей ветхой физической красе на прикроватном столике в коттедже. Стивен посмотрел на фотографии, развешанные по стенам и на потолке. Только на панели триптиха дверца клетки была слегка приоткрыта, как будто из нее вылетело что-то драгоценное.
Стивен побрел на кухню и приготовил себе миску каши, залив пыльные частички овсянки молоком на грани скисания, после чего принялся посылать водянистое месиво в рот черпаком – единственным чистым прибором, который смог обнаружить. Что он упускает? Стивен перелистнул страницу блокнота и застрочил своей обычной скорописью. Куда делись сестры Кесслер и почему они уехали в такой спешке? Почему за тридцать пять лет дом так и не продали? И птица. Хотя Финч убеждал его, что от этой последней было мало пользы в поисках картин, когда Стивен увидел пустую клетку, его любопытство разгорелось. «Все что-нибудь для кого-нибудь значит», – любил повторять отец, надеясь увлечь его вопросом: что пытается сказать своей работой художник.
Итак, птица. Стивен вывел буквы жирными чернилами.
Покончив с неприглядным завтраком, он определил миску с черпаком в раковину, где уже собрался недельный запас грязной посуды, и сходил в спальню за ноутбуком. Вернувшись, он провел рукой по кухонному столу, смахнув с него на пол все бумаги и крошки.
Теперь Стивен сосредоточился на точке на противоположной стене, решив подойти к проблеме под другим углом. Все крутилось вокруг девушек. Все возвращалось к ним. Стивен открыл историю запросов, сделанных вскоре после того, как ему было поручено найти картины. Несколько недель назад он проверял Индекс скончавшихся Министерства социального страхования и не встретил имен девушек, что означало, что он не разыскивает парочку привидений. А живые оставляют следы, невольно роняют крохи информации. Нужно только найти, где эти следы начинаются.
Поиск по запросу «Натали Кесслер» не дал почти ничего, кроме базовой информации. В 1965 году окончила академию Уокер, частную школу для девочек, потом, четыре года спустя, небольшой местный гуманитарный колледж. Стивену не было нужды вглядываться в имена, мелким шрифтом напечатанные под фото. Среди шеренг вытянувшихся по струнке серьезных молодых женщин Натали невозможно было не заметить: пронзительный взгляд, застывшая красота.
Стивен добавил эту черно-белую фотографию к другим изображениям Натали, которые держал в голове, и понял, что привыкает к ее прекрасному образу и что ее неприступность держит его на безопасном расстоянии везде, кроме снов. Там Натали и Хлоя играли с ним. Он видел Хлою в постели – бледное, стройное тело растягивалось рядом с ним и вилось изгибами и поворотами, подобно реке, прорезавшей мягкую землю. Но в какой-то момент ее кожа становилась золотистой; волосы светлели до пшеничного оттенка и отрастали, закручиваясь на концах; пальцы резко впивались ему в плечо, приковывая его к ней. Внезапно понимая, что в его постели другая, Стивен стыдился того, что делал с этой женщиной, с которой даже не знаком; стыдился того, как вжимал ее в простыни, как просеивал ее локоны сквозь пальцы… Он просыпался в поту, заклиная этих женщин уйти из его головы, из его жил, прогоняя их запах из ноздрей, их вкус изо рта.
Стивен зашел на сайт Intelius с учетной записи «Мерчисон и Данн» и принялся еще глубже раскапывать веб-просторы. После 1972 года по сестрам ничего. Однако поиск по картинкам оказался плодотворнее, пусть всего на один результат. На экран выскочило старое газетное фото группы молодых людей, сбившихся в кучу и поднявших вверх бокалы. Подпись гласила: «Выпускники колледжа округа Нью-Фэрфилд отмечают День независимости», а фотография датировалась 5‑м июля 1969 года. В первом ряду, в самом центре была Натали. Она сидела, сложив руки на коленях, посреди черно-белого вихря пьяного веселья. А за спиной у девушки, накрывая ее плечи ладонями, стоял нескладный молодой здоровяк. Стивен увеличил подпись и пробежал глазами имена. Джордж Рестон-младший.
Этот парень не смущался оставлять за собой следы. Осторожно – дополнительный запрос тут, меткое предположение там – Стивен открыл массу информации, получив портрет Джорджа-младшего, почти неприличный в своей полноте. Короткий тюремный срок отца за мошенничество с ценными бумагами; статьи в светских хрониках о пожертвованиях, которые делали его родители в поддержку нескольких художественных организаций; данные учета имущества, включавшие летний дом на озере Сенека. Стивен проверил адрес и обомлел. Он прильнул к экрану, упершись локтями в шероховатую столешницу. Неужели так просто? Первейшая из связей, а он был к ней слеп. Дружба. Почему он не подумал о доме по соседству с коттеджем Байбера? О доме, который каждый август снимали Кесслеры. О доме Рестонов. Тот факт, что Финч тоже проглядел эту зацепку, только еще больше удручал Стивена. Возможно, дело было в том, что так легко определила Лидия, в их общей черте – беспомощности в вопросах дружбы.