- Так что ты тут делаешь? – спросила она. Получилось чуть хрипло, голос сел. Тело настроилось на другую волну и выдало её. Сегодня острота ума её подводила, словарный запас почему-то иссяк. Они так давно не виделись, что до привычных пикировок не дошло.
- На кофе не напрашиваюсь.
- Нет?
- Нет.
- На что же?
- На полноценный ужин. - Теперь она многозначительно хмыкнула. А он поддержал её усмешкой. - Только не рассказывай мне про своего, так называемого жениха. Меня это уже достало. Я знаю, что его нет. Был, но нет, - немного резковато сказал он.
- Откуда такая уверенность? – Она встала рядом, и облокотилась спиной о машину, не заботясь о том, что может испачкаться.
- Потому что я знаю про тебя всё. Я знаю, во сколько ты ложишься спать и во сколько встаёшь. Я даже знаю, какую минеральную воду ты пьёшь и когда выносишь мусор. Знаю, в какой день месяца ты оплачиваешь свои счета. И знаю, что тот бравый парень в техасской рубашке, что обнимал тебя в баре - твой брат. И знаю, где живёт твоя семья и что отец твой давно погиб.
Она слушала его в немом изумлении, хотя внешне этого не показывала.
А он говорил, склоняясь всё ближе и подавляя её. В его словах не было самоуверенности, но раздражающая снисходительность. Будто он сообщал ей что-то обыденное и привычное. Сообщал ей то, что и так понятно, и только она ввиду собственной глупости упустила из виду. - И я знаю, что ты ни с кем не спишь. – Это был финальный удар, точка в его длинном монологе. После этого он замолчал.
Она повела плечом и окинула его взглядом.
- Мерза-а-вец, - тихо сказала она, не возмущённо, но констатируя.
Его наглость, определённо, не имела границ. Однако почему это её не удивляет?
Всё же, в резких высказываниях, вскриках и всхлипах не было никакого смысла. Тут это не работало. Что-то более уничижающее, чем «мерзавец» высказывать Энджел тоже не стала. Незачем. Это определение ему прекрасно подходило, и легко сошло с языка. Приятное волшебство, что обволакивало их до этого момента, рассеялось с его словами. Растворилось в ночи. Опять возникла та же нелепица. Сразу вспомнился водитель, который сидит в салоне и, вероятно, из любопытства наблюдает их со стороны. Вот как раз этого она бы и не хотела.
Энджел уже готова была отступить и скрыться за дверью своей квартиры, но не успела. Данте словно почувствовал это и не позволил, положив руку на крышу авто, заключая её в кольцо.
- Может быть и так. Знай, я никогда не допиваю и не доедаю за кем-то. И все твои рассказы, - взмахнул рукой. - Хотя понять могу, - говорил он, выражая мысли урывками. Но она его прекрасно поняла.
- То есть, хочешь сказать, если бы у меня в действительности был жених, ты бы не приставал ко мне?
- А я когда-нибудь приставал к тебе?
Хорошо, что не пришлось отвечать на его вопрос. Про себя она и так всё знала. Её сковывала только собственная ложь.
Он и не ждал никаких ответов.
- Прекрати, Птичка. Ты же соскучилась. Я тоже, - голос его становился всё вкрадчивее, а сам он всё ближе. Почти шептал на ухо.
Язык отказывался произнести привычные «прекрати» и «перестань», какими всегда она останавливала его. Лихорадочно она придумывала, что ответить ему, ведь должна же как-то среагировать.
Данте склонился к ней, и волосы его мягко коснулись её щеки. Он не притронулся к ней и пальцем, но от него веяло напором, который она не могла сдержать. Казалось, в воздухе уже пахнет сексом. И где-то глубоко внутри себя она уже согласилась на него. Где-то очень глубоко была согласна не только на это.
- Думаю два месяца достаточный срок. По-моему, я наигрался, да и ты тоже.
Его слова раскрепостили её и, как ни странно, освободили от мнимых обязательств. Следовало бы разгневаться, выяснить всё и устроить скандал, что он так бесцеремонно влез в её жизнь, но именно этого как раз и не хотелось. Не получалось.
- Для тебя это всего лишь игра?
- Не надо паники Птичка. И высокопарных слов. Это ведь так приятно. Это как… - он замолчал, глядя на неё с мягкой усмешкой.
Она обвела взглядом очертания его губ, подбородок и скулы. Напряжение возрастало, оно уже трещало в воздухе, проникало в тело, заставляя его трепетать и наливаться чувственной тяжестью.
С каким-то нездоровым любопытством она ждала, что он скажет дальше, но он замолчал.
- Это… что? – не удержалась она и подтолкнула.
Данте улыбнулся, как будто именно этого и ждал.
- Это когда… бабочки порхают внизу живота, - понизив тон и, тем самым, усиливая эффект от слов, закончил он и легонько коснулся пальцами, того места, про которое говорил.
Такие избитые слова из его уст прозвучали ошеломительно незнакомо и возбуждающе.
Он обжёг её через платье. Лёгкое касание было таким острым и ощутимым, что те самые лёгкие и нежные бабочки тут же запорхали, пробуждая едва сдерживаемые желания. Она с трудом устояла, чтобы не прижаться к нему, ведь их разделяли всего несколько сантиметров.
- Бабочки… - эхом повторила она. – От тебя слышать про бабочек, - она качнула головой.
Дышала, почти касаясь его. Чувствовала тепло исходящее от мужчины. Чувствовала этого мужчину. Каждое его движение и собственную реакцию. Дрожь и скованность. Ожидание и томление. Предвосхищение. Повторение. Их предсказуемость с одной стороны и полная неизвестность после...
- Да, этот трепет, что возникает. Это ведь так редко на самом деле. Ты так не считаешь?
Уже хотела, чтобы он прикоснулся к ней.
- Возможно, - выдохнула она и поправила разметавшиеся пряди, откинув волосы и обнажив шею.
Это подействовало. Кажется, что ещё секунда, и он вопьётся в неё как вампир. Она не смотрела ему в лицо, но очень хорошо всё чувствовала, ведь снова оказалась в его ловушке, в руках умелого кукловода.
- Как ты хочешь? Быстро и страстно? Разорвать на тебе одежду? Тебе нравится грубый секс, чтобы все было жёстко и примитивно? – Он словно наступал, не двигаясь, ломал, не прикасаясь. Говорил низким шёпотом, проникая в неё и гипнотизируя. Каждое слово отдавалось в ней и парализовало. С каждым его последующим словом она соглашалась на всё. Давно согласилась. - Тебе нравится мужчина-охотник, с вожделением смотрящий на свою добычу? – продолжал он, придвинувшись совсем близко. Так, что она почти касалась его грудью и чувствовала его дыхание за ухом, и, действительно, ощущала себя его добычей. Этому было невозможно противостоять и сопротивляться. Она была в клетке. Она давно стала той самой жертвой. Не сейчас. Тогда, когда сама шагнула к нему в постель и позволила всё. Её сопротивление оказалось лишь иллюзией, фантазией и глубоким заблуждением, что она может хоть что-то контролировать. Выбирать, решать, позволяя ему что-то или нет. Она слепо ошибалась думая, что их отношения зависят лишь от неё. - Ты любишь входить в образ добычи, потому выбрала такую игру? – говорил, заглушая её мысли. Связно думать не получалось. Мурашки волной пробегали от уха до кончиков пальцев. - Думаю, два месяца прелюдии достаточно.
Она уже едва дышала и ловила каждое его слово.
Осознавала собственную слабость как предательство по отношению к себе. Но ничего не могла сделать. Даже волна привычного протеста в душе не помогала взять себя в руки.
- Прямо тут меня разденешь? – спросила она.
Получилось завораживающе игриво. Именно так, как ей хотелось. С лёгкой язвинкой и усмешкой, чтобы подразнить его в ответ; с уверенностью, которой на самом деле она не чувствовала.
Он смотрел ей в лицо. Был совсем не хладнокровен, да и не пытался таким казаться.
Ей нравилось это. Нравилось, что он еле сдерживается. Она с удовольствием отслеживала его эмоции, они так и ударялись об неё, а он всё так же не прикасался к ней, хотя Энджел уже кожей осязала силу его желания сделать это.
- Нет, я бы предпочёл сделать это у себя дома, а потом бы вошёл в тебя медленно, нежно и плавно. И когда я это сделаю, только не теряй сознание. Ну, так какой сценарий ты выбираешь?..