Эйлса – весьма смущенная, насколько я могла судить, – закрыла дверцу люка.
Я подумала о том, что вся история гхемфов учила их никогда не нападать на людей, и высказала вслух сомнение: хватит ли Эйлсе духа ударить того, кто принесет нам пищу и воду? Тор в темноте протянул руку и обнял меня за плечи, стараясь ободрить. Алайн же сказал:
– Не отчаивайся. Наше дело правое, и Бог поможет Эйлсе.
Я почувствовала, как Тор напрягся – слова Алайна вызвали у него раздражение, – однако ничего не сказал. Я с циничной усмешкой подумала: вера Алайна типична для менодиан. Стоит им решить, что правда на их стороне, и они не усомнятся в поддержке Бога, сколько бы поражений ни потерпели. Что ж, оставалось лишь восхищаться такой твердостью в вере…
Я была настолько уверена в том, что Тор, как и я, находит набожность Алайна смешной, что вздрогнула от неожиданности, когда он сказал:
– Не дашь ли ты нам свое благословение, сир-патриарх?
Его просьба была почтительной и искренней, но я никак не а поверить в то, что он считает, будто благословение менодианина хоть на йоту увеличит нашу надежду на успех. Я решила, что Тор сказал так скорее ради Алайна, чем ради нас. Патриарху будет приятно думать, что мы и наша затея получили его благословение. Ведь именно Алайну предстояло остаться в этом темном аду и ждать…
Тор потянул меня вниз, чтобы мы встали на колени, а Алайн мог положить руки нам на головы.
– Именем милосердного создателя призываю благословения… – начал старик. Не помню, что еще он говорил: молитвы всегда навевали на меня скуку, да и теперь навевают. Я запомнила только, что говорил Алайн долго и красноречиво, прося Бога о вмешательстве и спасении, а я тем временем размышляла о том, какое лицемерие с моей стороны на коленях выслушивать благословение. Что ж, раз Тор считает, что Алайну это поможет, я была готова подчиниться… Правда, я не сомневалась: Алайн не дурак и прекрасно понимает, что я на самом деле думаю.
Эти последние несколько часов были адом. Я чувствовала себя так, как, наверное, чувствует себя омар в ловушке. Тор, конечно, вел себя как ни в чем не бывало. Он болтал и шутил с Алайном, словно все мы сидели в какой-нибудь таверне на Разбросанных островах. Нам, можно считать, повезло. Могло пройти несколько дней, прежде чем нам снова принесли бы пищу, но прошло, наверное, всего несколько часов, когда дверца люка распахнулась и вниз скользнула веревка. Обычно мы привязывали к ней бурдюк для воды, чтобы его подняли наверх и наполнили, но в этот раз, прежде чем кто-то из нас успел двинуться с места, следом за веревкой вниз свалилось что-то тяжелое и с грохотом ударилось о пол. К счастью, все мы сидели по углам нашей комнаты…
Алайн стал ощупывать то, что упало.
– О милосердный боже! – прошептал он.
В тот же момент сверху донесся отчаянный шепот Эйлсы:
– О Великий Вихрь! Я не хотела… Это был стражник! Я не думала, что он свалится вниз, когда я его ударю… Я ничего не видела – свет режет мне глаза.
– Поставь свечу рядом с люком, – спокойно велел ей Тор.
Крохотное пламя никак не могло сравниться с полуденным солнцем косы Гортан, но все равно все мы заморгали, глаза у нас начали слезиться. Алайн наклонился над лежащим на полу человеком.
– Он мертв, – печально сказал старик. Я подняла глаза на Эйлсу.
– Не переживай. Это был превращенный силв, а не раб. – Я видела серебристое сияние под багровыми отблесками; и то и другое быстро угасало. Я обыскала тело, рассчитывая найти что-нибудь, что могло бы нам пригодиться.
Алайн бросил на меня недовольный взгляд:
– Он был человеком, и его смерть должна вызывать у тебя сожаление.
– Нет, – резко ответила я. – Его смерть – благо. Будь он самим собой, он сказал бы тебе то же самое, – добавила я. – Проклятие, ничего полезного у него с собой нет!
Алайн был шокирован моей бесчувственностью.
– Как можешь ты сейчас думать о подобных вещах! – Он склонил голову и начал бормотать молитву по усопшему. Я всегда находила это совершенно бесполезным: даже если загробная жизнь существует, душа человека либо попадает на небо, либо нет, и никакие молитвы живых не могут изменить место назначения.