Если бы вода схлынула совсем, это не избавило бы от кровопийц: моллюски могли передвигаться не только в но и ползать по скале, а мои раны они находили столь же безошибочно, как находят креветок обученные псы-ныряльщики на островах Фен.
Я подумала о том, не попытаться ли выбросить тварей из жерла однако если бы бросок оказался неудачным, они свалились бы обратно; да и оказавшись наверху, они вполне могли приползти к краю обрыва и вернуться в воду.
Наконец, когда часть дна обнажилась, я нашла решение своей проблемы. Я взяла камень и стала одного за другим разбивать им кровяных демонов, положив на скалу. Ни до, ни после убийство живых существ не доставляло мне такого наслаждения.
Когда вода схлынула и дно воронки обнажилось почти полностью, я занялась тем, чтобы уничтожить всех своих еще не пойманных мучителей. Я переворачивала камни, осматривала сохранившиеся лужи, разгребала кучи водорослей; кроме нескольких кровяных демонов я обнаружила останки, по крайней мере, двоих людей. Всюду валялись выбеленные солнцем и морем кости…
В конце концов, я решила, что избавилась от моллюсков. Когда я села в ожидании, не появятся ли какие-то мной не обнаруженные, никто меня не тронул. Только после этого я сочла, что могу заняться другими вещами. Я осмотрела стенки воронки и попыталась вылезти наверх, но даже гхемф не смог бы вскарабкаться по отвесной скале. Камень был отшлифован волнами и покрыт слизью, так что напоминал скользкую кожу угря ни трещин, ни углублений, так что ухватиться было не за что. К тому же сверху нависал карниз…
Больше я ничего не успела сделать: явились двое моих тюремщиков с едой и водой. Они заглянули вниз, и один без всякого сочувствия крикнул:
– Мортред желает знать, как тебе нравится общество кровяных демонов!
Я ничего не ответила.
– Он также велел передать, что твоя цирказеанская подружка наслаждается полученным заданием.
Сердце у меня заколотилось, но я по-прежнему оставалась неподвижной.
Два свертка, оба хорошо упакованные в сухие водоросли чтобы не разбились при падении с высоты, свалились ко мне сверху и покатились по мокрому песку. Сделав свое дело, стражники ушли. Я изо всех сил старалась не думать о том, что велел передать мне Мортред…
В одном из свертков оказался бурдюк с водой; я выпила почти все, что в нем было, – к этому моменту я умирала от жажды. Во втором свертке оказались излюбленные на косе Гортан блюда: сушеная рыба, паштет из креветок и вареные водоросли. Бывали у меня и более вкусные обеды… Ела я уже не так жадно, как пила, и отложила часть пищи на будущее.
Не успела я покончить с едой и питьем, как сверху донесся какой-то звук. Подняв глаза, я увидела Эйлсу, которая заглядывала в жерло. Она оскалилась в каком-то подобии улыбки – наверное, старалась показать мне, как рада меня видеть, и думала, что такая мимика будет мне понятна. Это бедняжке плохо удалось: гхемфов природа не наградила способностью улыбаться. Тем не менее, никогда еще я так не радовалась, увидев уродливое плоское лицо.
Я тоже улыбнулась и приветственно подняла руку.
– Тебе известно, что один из бывших силвов сторожит жерло? – спросила Эйлса. Я об этом не знала, но подумала, что так и должно быть. Мортред, конечно, не собирался позволить мне оставаться на виду без охраны: кто-нибудь мог найти меня и помочь сбежать. – Боюсь, я его убила, – добавила она. – Странно, как легко это удается, если ты понимаешь, люди никак не ожидают от нас нападения да и о наших когтях люди всегда забывают… За два дня я убила уже двоих.
Я не знала, что ей на это сказать.
– Нужно раздобыть веревку, – сказала Эйлса. – Я скоро вернусь.
– Подожди! – крикнула я. – Не ходи в Крид! Беги, пока есть такая возможность!
Эйлса еще раз изобразила улыбку и исчезла.
– Эйлса! – закричала я ей вслед, но она не вернулась. Оставалось только надеяться, что в Крид она все же не пойдет. А если пойдет, если ее поймают… Лучше бы она сделала крюк и раздобыла веревку в Гортанской Пристани, чем рисковать жизнью, возвращаясь в Крид. Я вполне могла подождать.