Примерно через две недели после отъезда Блейз и остальных я наткнулся на чрезвычайно интересный труд, посвященный дун-магии и озаглавленный «Трактат о сравнительном изучении четверых дун-магов и достоверно выявленных силвов». Он был написан жившим на островах Квиллер врачом, не обладавшим даром силва, примерно сто лет назад. В нем говорилось, что дун-маг может делать все то, на что способен силв, хотя, может быть, не так хорошо: созданные им иллюзии, например, никогда не будут столь же совершенны. Однако разрушительная магия злого колдуна, способного убить или осквернить (что предполагало способность подчинять других своей воле), силву недоступна. Врач с островов Квиллер, да и вообще никто, не мог сказать ничего определенного о самых могущественных злых колдунах, но по общему мнению их сила значительно превосходила силу обычных дун-магов.
Я вздохнул и позволил свитку покатиться по столу; как раз в тот момент, когда я откинулся на стуле, в дом из сада вошла Анисти. В огрубевших от работы руках старушка несла орхидеи.
– Ох и жарко же сегодня, – сказала она, кладя цветы на краешек стола.
– Прости меня, – сказал я, – я занял весь стол своими бумагами…
– Ерунда, – перебила она меня. – Мне так приятно, что теперь у меня появилась компания. Как продвигаются твои занятия?
Я снова вздохнул.
– Не так хорошо, как хотелось бы. Я надеялся найти какие-нибудь указания на то, как помочь моим друзьям, как исцелить Флейм от последствий заражения дун-магией, но об этом в книгах Гэрровина говорится очень мало. В них идет речь только об исцелениях с помощью силв-магии, а Флейм лечили лучшие мастера этого дела и все же не избавили ее от осквернения полностью.
– Плохо… Она умрет?
– Не знаю… Самое печальное, что меня все время преследует чувство: разгадка лежит прямо у меня под носом. Мне кажется, я уже встречал в этих книгах ключ к проблеме, но не узнал его. – Я уныло пожал плечами. – Наверное, теперь это уже не имеет особого значения. Вряд ли я увижу Флейм снова.
Анисти бросила на меня проницательный взгляд.
– Ты сделал ошибку, мой мальчик.
Я вопросительно посмотрел на нее.
– Тебе следует всегда слушаться своего сердца, а оно ведь говорило тебе, что ты будешь им нужен.
– Теперь это не имеет значения, – повторил я и начал складывать книги и свитки в шкаф. – Прошло уже восемнадцать дней, как они выехали, и я понятия не имею, где они могут быть.
– Ну, ты еще можешь их догнать, – мимоходом заметила Анисти, наливая воду в кувшин, чтобы поставить в него орхидеи. – Они ведь отправились длинным путем?
Я ничего не понял и переспросил:
– Что значит – длинным путем?
– Разве ты не знаешь? – удивилась Анисти. – Есть три способа добраться до Плавучей Заросли. Можно на корабле доплыть до северного берега и от Раттиспи подняться по Лентяйке… Лентяйка – это река. Однако я не советовала бы выбирать этот путь: уж очень трудно найти капитана, который согласился бы плыть туда. Потом есть дорога, которую выбрали твои друзья: вокруг хребта Килгар. На это уйдет не меньше трех недель, а то и больше – погода там обычно скверная, а тропа петляет по долинам, где в дождь можно утонуть в грязи. И наконец, есть третий путь: нужно подняться на перевал Килгар и на плоту спуститься по Попрыгунье. Отсюда три дня пути до ее истоков, потом еще два – на плоту: всего пять дней. Только, знаешь, плотовщики дорого берут. Наверное, поэтому твои друзья и выбрали кружную дорогу. Если ты отправишься прямо сейчас, ты доберешься до Плавучей Заросли одновременно с ними, самое большее – на день-два позже.
Я буквально окаменел. На мгновение сердце у меня перестало биться. Только теперь я осознал, как радовался тому, что могу не принимать решения… по крайней мере мне так казалось после того, как я увидел Джинну. Я не хотел иметь дела с дун-магией. Я не хотел снова испытывать двойственные чувства в отношении Блейз и Флейм. Как же я был бы рад отойти в сторонку и сказать: «Ну что ж, теперь все равно поздно». И вот я лишился такого удобного оправдания…
– Я же все равно не знаю, как помочь Флейм, – промямлил я.
– Да знаешь ты это, – безжалостно сказала Анисти. – Ты же сам только что сказал, что знаешь, милый мальчик, только еще не понял. Тебе просто нужно подумать, вот и все. Со временем твой разум свяжет между собой те знания, которые у тебя уже есть.
Я все еще колебался.