– А чего вы ожидаете? Ее наверняка отравили! – ответил Руарт. То, что случилось в следующий момент, было ужасно. Руарт уселся на веревочное ограждение и затрясся – не так, как встряхивается птичка, чтобы почистить перышка, а как могла бы она дрожать, если бы плакала. Мы обменялись беспомощными взглядами.
– Слишком поздно… – сказал Руарт, когда справился с собой. – Теперь ей уже никогда не удастся избавиться от скверны…
Все мы растерялись. Мне трудно было примириться с мыслью, что я, возможно, потеряла свою единственную подругу, и потеряла ее так ужасно; Тор, я знаю, восхищался Флейм – он ведь видел, с каким мужеством она боролась с дун-магией и победила ее в себе ценой потери руки; Дек Флейм обожал, а Гилфитер… думаю, она ему нравилась, только он это скрывал, зная, что она любит Руарта. Поэтому я удивилась, когда обнаружилось, что он единственный сохранил самообладание и, более того, успел все обдумать.
– Не стоит отчаиваться, Руарт, – мягко сказал он. – Кто знает, что случится с Флейм, когда Мортред умрет? Мы как раз начинаем узнавать кое-что об исцелении, чего раньше не знали. Может быть, если нам удастся собрать вместе многих силвов-целителей…
– Это значит, что придется отдать Флейм хранителям, – возразил Руарт. – Острова Хранителей – единственное место, где много силвов.
Я перевела его слова Тору, и тот ворчливо сказал Гилфитеру:
– Флейм сочла бы, что лучше умереть, уж можешь мне поверить.
Гилфитер нахмурился.
– И это говорит священнослужитель, который собирается вернуть Флейм на Цирказе?
– Это не то же самое, что вернуть ее отцу. Менодиане даже и не думали никогда о том, чтобы помогать насилию, принуждению ее к ненавистному браку.
Я поспешно вмешалась, прежде чем спор разгорелся в полную силу.
– Сначала нам нужно ее освободить. Вот этим и давайте займемся.
– Ладно, – согласился Гилфитер. – Прошу прощения. – Он снова повернулся к Руарту. – Она с тобой совсем не разговаривает? – Руарт покачал головой. – А угрожает? Рассказала она про тебя Мортреду?
Руарт снова помотал головой.
– Тогда еще есть надежда. Она хоть что-то хранит в себе. Руарт, мы как-нибудь доставим ее на свой корабль и постараемся вылечить. Должен же быть способ…
Руарт посмотрел на Кела, и глаза его сурово блеснули.
– Сначала, – сказал он, – вы должны будете отобрать Флейм у Гетелреда и экс-силвов, которые ее окружают. Как вы собираетесь этого добиться?
Тор повернулся ко мне.
– Гхемфы нам не помогут? – спросил он.
Я пожала плечами.
– Они совершенно ясно дали понять: им вовсе ни к чему, чтобы жители островов неожиданно узнали, что гхемфы способны на убийство. Одно дело – прийти нам на помощь посреди Плавучей Заросли на глазах только у нескольких бывших силвов и обращенных в рабов крестьян… Гхемфы могут помочь мне или, возможно, тебе, Тор, если мы окажемся в опасности, но не станут открыто вступать в битву. Да и Флейм им безразлична.
Дек разочарованно вздохнул.
– А я-то считал их нашими защитниками! Вроде тех драконов, о которых поется в старых балладах…
Я недовольно посмотрела на него и заставила замолчать.
– Пошли дальше, – сказал Кел. – Нужно поговорить с владычицей. – Он посмотрел на Руарта. – Хочешь, садись на меня.
Дастелец ничего не ответил, но взлетел на плечо Келу, и они двинулись вверх по тропе.
Мы с Тором переглянулись.
– Нам нельзя потерять ее, Тор, – прошептала я. – Просто нельзя.
Тор промолчал, и печаль в его глазах чуть не разбила мне сердце. Он двинулся следом за Келом с Руартом, и я тоже потащилась за ними. Настроение у меня было хуже некуда. Тор думал, что Флейм уже не помочь… Всего один шаг отделял нас теперь от решения: Флейм должна умереть. «Блейз, не позволяй мне остаться в живых – такой, – сказала она когда-то. – Обещай!» В тот раз мне удалось ее спасти ценой потери руки, но обещание я ей дала, и она мне верила.
У городских ворот нужно было заплатить еще одну пошлину – по десятой части сету с каждого. Только после этого мы оказались в столице.
Все здесь было выстроено из камня; каждое здание с плоской каменной крышей имело общие стены со своими соседями; незастроенными оставались лишь бесчисленные мощенные камнем улочки, извилистые и такие узкие, что лишь ветер мог свободно гулять в них, как высокая приливная волна. Здесь не было растений, не было открытых пространств – ничего, кроме домов и улиц, раскинувшихся от одного края острова до другого. Маленькие лишенные стекол окна располагались высоко в стенах, так что сквозь них нельзя было разглядеть, что творится внутри; обитатели тоже не могли выглянуть наружу.