Ктото начал стучать в дверь приемной. Блейз, не обращая на это внимания, повернулась к Тризис:
– Прости, что я вовлекла тебя в такое. И спасибо за то, что ты мне поверила.
Когда магия рассеялась, стало видно, что целительница – пожилая седая женщина, коренастая, невысокая, некрасивая. Глаза ее были полны страдания, голос – хриплый, но она держала себя в руках.
– Хоть я и не обладаю Взглядом, – сказала она, – но бывают случаи, когда целитель видит зло, которое несет болезнь. Вы сделали то, что следовало сделать. Да будет теперь воля Бога на то, чтобы вам удалось вылечить эту женщину.
– Как она? – спросил я. Стук в дверь становился все более настойчивым.
– Она в полном порядке. По крайней мере физически.
– Нам теперь требуется всем переправиться на «Буревестник», – сказала Блейз. – Мы нуждаемся в твоих иллюзиях, Тризис. Внешняя дверь на запоре, не так ли, Руарт? – Стук сделался уже отчаянным.
Я кивнул.
Тризис с опасением взглянула на дверь.
– Я могу изменить вашу внешность, но сделать невидимыми не могу – мне такое никогда не удавалось. Я не сумею сделать так, чтобы мы незаметно прошли мимо воинов.
– Хранители уже, несомненно, знают, что тут использовалась дунмагия, – спокойно сказала Блейз. – Да и шум они слышали, так что понятно, почему они так ломятся сюда. Мы уходим через балкон. Трудность заключается в том, как переправить Флейм…
Закончить фразу ей не удалось. Из приемной вбежал Дек.
– Они поднимаются на траге в дальнем конце лоджии! – выкрикнул он, явно имея в виду хранителей. – Они прячутся за иллюзией, и к тому же темнеет, но все равно я разглядел, что они вооружены мечами и пиками. Похоже, они собираются на когото напасть!
– На улице ниже нас они оставили отряд? Дек покачал головой:
– Нет. Они поднимаются прямо к другому входу во дворец.
– Боже мой! – воскликнула Тризис. – Они что, лишились рассудка? Это же дворец властителя!
– Нет, – все так же спокойно ответила Блейз, – они не лишились рассудка. Разве есть более удобное время для нападения на злую колдунью, чем когда у нее роды? Хранители так же уязвимы для дунмагии, как и ты, и если у них с собой всего один человек, обладающий Взглядом… Ладно, давайте вынесем Флейм на балкон приемной, спускать ее вниз придется оттуда. Дек, бери ее за ноги, а ты, Руарт, привяжи веревку к перилам. Тризис, поговори с теми, кто стучит в дверь. Задержи их, только ни в коем случае не открывай. – Блейз обошла Флейм и подняла ее за плечи легко, как ребенка. Я вышел на балкон. Дек здорово справился со своей работой: веревка из простыней, связанных морскими узлами – Дек на корабле не терял времени даром, – была надежной.
Я не слышал того, что говорила Тризис, но стук в дверь прекратился, и целительница присоединилась к нам на балконе. Мы соорудили петлю с чемто вроде охватывающей тело крестнакрест сбруи, чтобы можно было спустить в ней Флейм.
– Ты спускайся первым, Руарт, – сказала Блейз, оценивающе глядя на меня. – Ты должен раскачаться и спрыгнуть на улицу нижнего уровня. Тризис, можешь ты по крайней мере сделать Руарта и веревку незаметными?
Целительница кивнула, но в глазах у нее была тревога.
– Могу, только сомневаюсь, что сумею спуститься по веревке. У меня теперь уже не настолько сильные руки. К тому же темно, а ветер дует все сильнее…
– Мы спустим тебя после Руарта, – перебила ее Блейз. – Следующей будет Флейм, а потом Дек. Отправляйся, Руарт.
Момент был неподходящим для того, чтобы сообщить Блейз, что у меня появилась боязнь высоты, так что я перебросил веревку через перила и влез на балюстраду.
«По крайней мере у меня сильные руки», – подумал я и начал медленно спускаться. Даже несмотря на мой вес, ветер раскачивал веревку, и скоро я кувыркался в воздухе, как чайка в шторм. Я вцепился в веревку и старался не смотреть вниз. Надо мной с балкона свесилась Тризис, сосредоточившись на создании скрывающей меня иллюзии. К несчастью, магический туман мешал мне видеть, и я чуть не спустился ниже уровня улицы – в лоджию Пиратов. Потом, когда Тризис точнее направила свои чары, туман немного рассеялся, и я увидел, что вишу вровень с ограждением улицы. Я перекинул через него ноги и спрыгнул на мостовую. Прислонившись к камню стены, я принялся приглаживать перышки, как всегда делал, пережив сильный страх, но быстро опомнился, чувствуя себя глупо: как оказалось, я тыкался носом в собственную рубашку.