Выход же в этом мире – вообще хоть что-то реальное – предложили мне только хранители. О, я знаю, что добросердечие тут ни при чем: они просто хотели извлечь для себя пользу из моего дара: среди самих хранителей обладающие Взглядом встречаются редко. Да и вообще им было удобно иметь агента, которого можно посылать на другие острова. Если бы я натворила глупостей, никто не мог бы упрекнуть хранителей: вся вина лежала бы на не имеющей гражданства полукровке. Я знаю, что нужна им. И знаю, что они меня используют, но за свои услуги я беру с них деньги. Может быть, участие в подавлении восстания на Малом Калменте и было ошибкой с моей стороны – хотя в те дни особо выбирать я не могла, – но в остальном моя служба хранителям шла на пользу всем. Я помогла очистить от скверны Фис на Бетани – там было логово дун-магов, как ты, может быть, помнишь. Я прикончила колдуна, который захватил власть в Порфе на Мекате. Пять лет назад я была среди тех, кто положил конец работорговле между косой Гортан и архипелагом Ксолкас. И это я обнаружила школу на Мекате, где дун-маги готовили себе пополнение. Я выследила похитителей детей-силвов и вернула малышей – дун-маги хотели превратить их в себе подобных.
Пока я работаю на Совет, я могу – пусть и неофициально – жить на островах Хранителей; имея деньги, я могу купить там себе безопасность и покой. Благодаря деньгам, своему калментскому мечу и Взгляду я, наконец, начала пользоваться уважением. Может быть, на меня и косятся, но, по крайней мере, никто больше не плюется при одном взгляде на меня. Так что не проси меня отвернуться от хранителей и стать благородной, Тор. Я не могу так поступить. Я не могу лишиться всего, что заработала тяжким трудом.
– Ты считаешь меня самодовольным дураком.
– Примерно так.
– Ну да… Прости меня. Такому, как я, легко поучать: мне все давалось легче. Мне просто противно видеть, как ты работаешь на этих силвов-хранителей. Они же акулы с холодными глазами.
– Не так уж они плохи.
– Они гораздо опаснее, чем ты думаешь. Знаешь что, Блейз… Выходи за меня замуж.
– Что?! – Я не знала, то ли смеяться, то ли изумляться.
– Выходи за меня замуж. У меня на Разбросанных островах есть влиятельные друзья. Может быть, благодаря женитьбе я смогу обеспечить тебе гражданство. Ты ведь наполовину южанка. Попытаться можно.
Мой смех грозил закончиться слезами. В этом предложении руки и сердца романтики не было, но Тор говорил всерьез, и не только потому, что хотел обеспечить мне гражданство. Я покачала головой:
– Тор Райдер, ты что, с луны свалился? Никто никогда не женится на полукровках.
– Ну, закон такого не запрещает.
– Хоть и не запрещает, все равно это большая глупость. Супруга-полукровка – тяжкий груз. И ты должен знать, что существуют… существуют и другие причины, почему из полукровки получается плохая жена… а муж-полукровка – еще хуже.
– Дерьмо. – На лице Тора была написана черная ярость. – Эти подонки сделали тебя бесплодной?
Вместо ответа я спустила одеяло с плеча и показала ему грубо выжженное у меня на лопатке клеймо – отметину, говорящую о том, что со мной сотворили. Глубокий отпечаток с годами расплылся, но символ все равно читался ясно: пустой треугольник, знак бесплодия.
– Это сделали с тобой хранители? – Голос Тора даже охрип от гнева.
Я кивнула:
– Не сделали бы они, сделал бы кто-нибудь другой. – Столько раз за все эти годы в стольких государствах заставляли меня показывать клеймо – доказательство моей ущербности, моей неспособности иметь детей… Это случалось так часто, что даже перестало задевать. Такова была просто одна из сторон жизни полукровки. Впрочем, теперь немногие решались требовать от меня подобного доказательства – калментский меч и выражение моих глаз намекали на неразумность излишнего любопытства. – Я пожала плечами и добавила: – Ни на одном из Райских островов не стали бы терпеть полукровок, способных продолжить род. За исключением рожденных в царствующих семьях, конечно.
Мне было тринадцать, когда доктора-хранители привязали меня к столу… В полубессознательном состоянии, разрываемая на части болью, я перестала быть тем, чем была от природы: грубые руки вложили в меня ядовитые листья, которые выжгли мою утробу. Многие девочки не выживали после такой операции. Может быть, мальчикам-полукровкам везло больше… хоть для них результат был еще более жестоким, они, по крайней мере, не умирали.