– В твоем распоряжении больше чем один, – бросила я. – Посоветуйся с остальными.
Датрик в обычном своем высокомерном стиле высоко поднял брови, но потом, поразмыслив, сделал, как я просила, и не возвращался почти час. Большую часть этого времени я размышляла о том, что заставляет меня делать врага из Датрика. Уж не заболела ли я морской лихорадкой? Что на меня нашло, что я стала грубить тому самому человеку, от которого так много зависит?
Когда Датрик вернулся, он был более любезен, но вернулся он все-таки один.
– Мы подробно обсудили ситуацию, – сказал он, глядя не на меня, а на Флейм. – Мы хотим, чтобы ты поняла: твое исцеление очень дорого нам обошлось бы. Все силы хранителей-силвов требуются для того, чтобы разделаться с дун-магией на острове. Вылечить тебя значило бы ослабить всех нас, по крайней мере, на время. Тем не менее, мы готовы тебе помочь. Однако тебе придется за это заплатить.
– Я заплачу, – тут же предложил Рэнсом, потом поспешно добавил: – Если сумма окажется в разумных пределах.
– Эту цену ты не сможешь заплатить, – ответил ему Датрик и снова взглянул на Флейм. – Мы желаем знать, где можно найти Деву Замка. Такова наша цена.
Я затаила дыхание. У меня не было сомнений: Флейм все расскажет Датрику и всякая надежда на то, что я смогу заработать на поимке беглянки, исчезнет.
Флейм молчала так долго, что Рэнсом не смог сдержаться:
– Если ты знаешь, Флейм, скажи ему! Он ничего плохого девушке не сделает.
Флейм, не обращая на него внимания, ответила Датрику:
– Ты хотел бы, чтобы я продала ее тебе навсегда…
– Мы хотим наследнице только добра. Она сама или ее дети в один прекрасный день смогут унаследовать и Цирказе, и Брет, – большинство людей не сочло бы это печальной судьбой.
– Вы и так уже распоряжаетесь на обоих архипелагах. Она навсегда станет вашей пешкой. – На лбу Флейм выступили капли пота. Голос ее был слабым, но полным решимости.
– Даже если Дева Замка никогда не найдется, мы все равно сохраним свое влияние на островах.
– Нет, – спокойно возразила Флейм. – Она вам нужна. Если властитель Брета не заполучит ее, он не согласится ни на кого другого, да еще и станет винить вас в неудаче. Он желает из всех женщин ее одну – с тех самых пор, как в прошлом году видел ее на Цирказе без покрывала. Она единственная, чье дитя он сможет заставить себя зачать, – обычно его интересы иные. Кроме того, если властитель не обзаведется потомством, его наследником станет его молодой кузен – а он не жалует хранителей. Без Девы Замка вы определенно рано или поздно утратите влияние на Брете. Доставив же невесту властителю, вы заслужите его благодарность и сотрудничество.
Было ли всего сказанного Флейм достаточно, чтобы объяснить интерес хранителей к Деве Замка? Мне это казалось сомнительным. Да и под небрежной любезностью Датрика скрывалось напряжение, ясно говорившее, что дело не так просто.
Датрик по-прежнему обращался только к Флейм:
– Все это едва ли имеет значение для тебя. Ты ведь силв, и ты знаешь нас – мы с тобой родственные души. Мы не используем свои таланты во зло, как делают дун-маги. Наше влияние не должно вызывать отвращения. – Датрику удалось вложить в свои слова и оскорбленную гордость, и сожаление.
Флейм осталась неколебимой.
– Для меня имеет значение судьба Девы Замка Лиссал. Она не хочет выходить замуж за властителя Брета. Она тоже видела его, понимаешь ли, и он тоже был без покрывала.
О боги, подумала я, она еще может шутить… Датрик выглядел изумленным.
– Ты скорее согласишься на осквернение дун-магией, чем сообщишь мне, где ее искать?
Флейм с бессознательным достоинством посмотрела ему в глаза.
– Нет. На такое я никогда не пойду. – Я попыталась вмешаться, не дать прозвучать словам, которые, я знала, она собиралась произнести и которые означали бы для нее приговор, но Флейм продолжала смотреть на Датрика и не заметила моего предостерегающего взгляда. – Уж лучше умереть.
Датрик выпрямился, величественный и холодный.
– Ну, так умри.
Его бесчувственность заставила меня резко втянуть воздух, хоть чего-то подобного я и ожидала. Если бы Датрик думал, что ему вскоре придется бороться с еще одним дун-магом, он мог бы и согласиться исцелить Флейм прежде, чем произойдет ее превращение, но раз она собиралась убить себя, он ничего не терял, отказав ей. Флейм не заметила ловушки; она не обладала моим опытом и не догадывалась, на какие низости способны люди.