Однако Датрик счел нужным еще раз повернуть нож в ране.
– Не думай, что смерть наложившего на тебя заклятие мага освободит тебя, разве что он умрет совсем скоро. Покорившись дун-магии, ты останешься такой навсегда. И по своей собственной воле.
Сначала я подумала, что он лжет, но потом решила, что, наверное, нет. Действительно, превращенные в дун-магов силвы не захотели бы вернуться в прежнее состояние, потому что уже сами стали дун-магами, а дун-маги силвов ненавидят. Поэтому если главный дун-маг умрет, они используют собственную силу, чтобы остаться злыми колдунами. Самовоспроизводящееся проклятие… Воистину, заклятие превращения – порождение дьявола.
Рэнсом, услышав слова Датрика, лишился дара речи, но Тор тихо сказал мне:
– Мы тут ничего не добьемся. Ни Флейм, ни советник не изменят своего решения. – Он кивнул Рэнсому: – Помоги Флейм сойти на берег.
Рэнсом молча повиновался, и Тор двинулся следом. Прежде чем выйти из кают-компании, он взглянул на меня и прошептал:
Иногда цена оказывается слишком высока. – Я не смогла понять, было ли это объяснением случившегося или предостережением на будущее.
Я не последовала за ними. Мне казалось, что все мое существо – одна сплошная рана. Сердце мое сжалось в холодный комок боли. Я знала, как спасти Флейм, но она не желала быть спасенной такой ценой. Неужели я сегодня еще недостаточно страдала? Я была сердита на себя: зачем мне нужно снова и снова причинять себе боль?
– Как ты можешь так поступать? – спросила я Датрика шепотом; на большее у меня уже не было сил. Я чувствовала, что меня предали, и вынести это оказалось почти невозможно. – Это не по-человечески. Датрик пожал плечами:
– Ты сама виновата. Тебе давно уже следовало найти Деву Замка.
– А если бы я это сделала, ты бы исцелил Флейм, не требуя платы?
Он снова пожал плечами:
– Может быть. Но я сказал правду, именно сейчас нам ни к чему ослаблять себя.
Горечь переполняла меня; я знала, что никогда уже не стану прежней, – вина будет давить на меня до самой смерти. Что ж, я приняла решение и постаралась забыть о других возможностях, чтобы продолжать жить с этой ношей. Я не сказала Датрику о том, что знала, и Флейм предстояло заплатить ужасную цену…
Я заговорила о другом:
– Ты знаешь о деревне в западной части острова, где поселились дун-маги?
– Конечно.
– Ах, вот как… Конечно. И ты можешь не говорить мне, что собираешься с ними разделаться.
– Именно.
– Там таится такая мощь, что ее хватит, чтобы превратить всех вас в таких же, как Флейм, чтобы осквернить ваши тела и души, так что вам придется или убить себя, или подчиниться.
– Мы справимся.
– Надеюсь, что ты прав, сир-силв. Очень надеюсь. Но позволь тебя предостеречь: тот дун-маг, который все это затеял, собирается разделаться с тобой в первую очередь.
Конечно, вряд ли злой колдун слишком серьезно отнесется к тому, что я под пыткой назвала Датрика, когда узнает об этом от Домино. Я назвала Датрика только потому, что не могла вспомнить ни о ком другом, так же хорошо – по крайней мере, я на это рассчитывала – защищенном от дун-магии Мортреда, если то и в самом деле был Мортред. Датрик обеспокоено взглянул на меня:
– Откуда ты знаешь? Я усмехнулась:
– Я сама ему это посоветовала. Более или менее.
Это была вполне подходящая прощальная фраза, и я повернулась к двери, но Датрик пожелал оставить последнее слово за собой.
– Блейз, – крикнул он мне вслед, – то, что скрыто у нас на корабле, охраняется не только магией.
Я остановилась и оглянулась. Датрик догадался о моем намерении с такой же легкостью, как если бы я была раскрытой книгой, и положил ему конец прежде, чем у меня возник даже смутный план.
– Будь ты проклят, Датрик, – тихо сказала я. – Провались в Великую Бездну.
Остальные ждали меня на пристани. Я взглянула на Флейм и взяла ее за руку:
У меня есть еще одна карта в рукаве. В глазах цирказеанки вспыхнул страх.
– Не вздумай охотиться на дун-мага!
– Сомневаюсь, чтобы я смогла выследить его вовремя. Я подумала кое о чем еще. Достаточно ли ты доверяешь мне, чтобы подождать еще немного?
Флейм с усилием подняла на меня глаза:
– Я тебе доверяю. – Она не поверила в надежду, которую я ей предлагала. Доверяла она мне в другом: что я убью ее, когда потребуется.
Я повернулась к Рэнсому:
– Ты должен мне сто пятьдесят сету. Мальчишка с возмущением отшатнулся от меня:
– Как ты можешь думать о деньгах в подобный момент!