Парализованные жестокой судорогой, Хайли и Джереми застыли соляными столбами, и только на Боба вибрация, казалось, не подействовала. Он удивленно озирался, крутил головой и бубнил:
— А что, Дже, это и есть твоя радуга? А что это они ночью не спят? Разбудили гадов, ага? А что это они иль… илю… эту… и–ли–ми-на–ци–ю… устроили?
Длинные слова всегда давались ему нелегко.
Первым вырвался из оцепенения Хайли. Потянул Джереми за рукав:
— Пора мотать отсюда, пока нас не застукали. А ну–ка, двинули, парни.
И они «двинули» — не понеслись стремглав, а побрели, с трудом волоча словно закованные в кандалы ноги. Страх понемногу отпустил, а вместо него в мыслях воцарилась какая–то неразбериха. Тряска всё перепутала, разворошила, точно сквозняк — разложенные на столе документы. Откуда–то потянуло дымком и жареным на углях мясом.
— У работников праздник, — сообщил Хайли, едва ворочая языком. — Забыл, как называется. Какой–то национальный.
— Откуда ты знаешь? — спросил Боб.
— От Рамона.
Они вышли из темноты на свет, в жёлтое сияние фонарей. В рабочем посёлке что–то происходило. Между рядами длинных зданий, испещрённых дверями, собралась нарядная толпа. Никаких синих халатов — мужчины пестрели футболками всех цветов и оттенков, женщины блестели тяжелыми серьгами, бусами, цепочками и браслетами, мели асфальт подолами, расписанными невиданными цветами и птицами. Толпа собралась вокруг молодого парня с завязанными глазами. Улыбаясь от уха до уха, он размахивал длинной палкой, пытаясь достать до подвешенной на верёвке игрушки внушительных размеров.
— Смотрите, смотрите, — возбужденно закричал Боб, тыкая в неё пальцем, — здоровская лошадка! Из чего она? Из фольги? Блестит!
— Это пиньята, — объяснил Хайли, — они клеят её из бумаги, а внутрь кладут конфеты, шоколад, орешки.
— Я люблю конфеты, — простодушно сказал Торопыга, — и шоколад тоже. И орешки!
— Подойдём, поближе? — неуверенно спросил Джереми.
Его слова потонули в шквале радостных криков и громкого смеха — пиньята, наконец, лопнула, и на асфальт посыпался дождь из сладостей.
— Счастливые люди! — сказал Джереми. — Они, по крайней мере знают свое место в жизни, а мы? У нас и праздников–то нет, кроме дней рождения. Интересно, они хотя бы настоящие, эти дни, или тоже выдуманные?
— Зачем выдумывать дни рождения? Полная чушь! Или ты имеешь в виду возраст? Думаешь, нам не по шестнадцать лет? Прикольно. А сколько тогда? Больше или меньше? А, вот они, мои знакомые! — Хайли оживился и замахал руками, приветствуя кого–то из работников.
От пёстрой толпы отделились два парня — один высокий и худощавый, в джинсах и цветастой рубахе, другой в шортах и белой тенниске, коротенький, коренастый, как пенёк — и направились к ребятам. Высокий слегка прихрамывал.
— Доб–рай день, дру–зья! — произнес он по слогам, широко улыбаясь, — идите, идите к нам. Это весело. Весело! — повторил он с нажимом.
— Видишь, как заговорил по английски, — Хайли, довольно улыбаясь, пихнул друга в бок, — это я его научил.
Джереми с удивлением узнал в нём Рамона, только сейчас тот выглядел моложе и приветливее — и как–то жизнерадостнее, что ли — чем в первый раз.
— Мы вас приглашаем к нашему столу, — спутник Рамона махнул рукой в сторону газонов, где в ряд выстроились длинные столы с деревянными лавками, а рядом дымили мангалы. Сок стекал на горячие угли — и те шипели. В ночном небе плясали бабочки вперемешку с оранжевыми искрами.
— Боб! Где Боб? — опомнился Хайли и завертел головой.
— Да вон он — конфетами объедается, — усмехнулся Джереми и кивнул в сторону Торопыги, который с довольным видом разворачивал очередную конфету, растягивая в улыбке перепачканный шоколадом рот.
— Вку–шайте, — Рамон поставил на стол перед друзьями бумажную тарелку с ароматными, жирными кусочками.
Мясо оказалось настолько сочным и мягким, так аппетитно пропахло дымом, что его и в самом деле можно было не есть, а именно вкушать.
— Почему нас таким не кормят? — вздохнул Джереми. — А если дают мясо, то, как будто пластмассовое?
— Вам готовят из сои, — пояснил коренастый. — Все из сои — и котлеты, и гуляш, и жаркое. Ничего, один маленький кусочек не повредит. Угощайтесь.
— Спасибо! — Боб уже был тут как тут и даже успел вооружиться пластиковой вилкой. — А почему нам — из сои? — удивлённо спросил он, нацепив на вилку приглянувшийся кусочек.