Байк, всё ускоряясь, летит в направлении портала. Система запрашивает пункт, куда будет произведено перемещение.
— Так, алмазная планета отца, — говорит Пирк. — Как же тебя… М103? Н210?
Помня прошлую ошибку, он напрягает все свои познания в планетологии и из ста тысяч первых попавшихся планет выбирает ту, что, по его мнению, наиболее похожа на отцовскую.
— Маршрут построен. Удачного полёта! — Байк врезается в серебристый свет портала, и тьма, как в прошлый раз, окутывает всё вокруг.
Пирк сидит, выпрямившись. Нос вздёрнут, верхняя губа напряжена, подбородок вверх. Парня переполняет чувство патриотизма и гордости. Гордости за то, что он, благородный сын Империи, спасает и защищает её от неприятеля. Не должно быть такого общества, коммунизм — зло, порождение чьей-то больной утопизмом фантазии. Как не совершенен отдельно взятый человек, так и не совершенна цивилизация. Неидеальность — фундаментальный закон природы. Закон жизни. А эти роботы… не люди. И не живут… А цивилизация их существует уже пять миллиардов лет... Существует по заданной программе, написанной древним программистом, и до сих пор ни разу не дала сбой… Стоп! Они — враги! И владеют ресурсами, принадлежащими Империи! А враги подлежат уничтожению! Империя превыше всего! Слава великой космической державе!
Глава 3
Весь рабочий день я, изменяя своим принципам, пил кофе — в обычное время не переношу даже его запаха, — и прятался от коллег за монитором, чтобы те не увидели моё понурое невыспавшееся лицо и не начали задавать вопросы. Есть у них такая черта: задавать вопросы и беспокоиться о ближнем. А я терпеть не могу, когда меня жалеют.
Всё пытался придумать сюжет второй книги о приключениях доблестного Гордомунда, но то, что удалось набросать, мне не нравилось. Привожу в кратком изложении:
Действие начинается с того, что главный герой просыпается в землянке. Он не знает, как в неё попал, помнит лишь последнюю битву и своё ранение — на этом закончилась первая книга. В землянку заходит девушка и садится рядом с ложем героя. Девушку зовут Амурдашаян, позже Гордомунд влюбляется в неё. Амурдашаян рассказывает главному герою о том, как его вынес с поля боя её дедушка, облачившись серым медведем. Дедушка — шаман (скачет вокруг костра, кряхтит и бьёт в бубен, взывая к духам). В следующих главах Гордомунд учится у него древней магии, проходит семь испытаний в лесной чаще (борьба с болотной нечестью, со злыми дУхами и даже с плотоядным дубом) и получает посох владыки огня. После прощается с Амурдашаян и уходит в тайгу, чтобы отшельникам познать свой дух (описание приключений, бла-бла), а через год возвращается и узнаёт, что у него родился сын. А ещё узнаёт о страданиях своего народа и о его мольбах к Гордомунду-освободителю — его все считают погибшим и живущим среди духов. И тут возникает дилемма: выбор между любимой семьёй и страдающим народом. И наш герой, скрепя сердце, естественно выбирает народ. На сей раз он не созывает войско, а в одиночку идёт в Город к местному владыке (заместителю Тайбуги), одолевает его силой духа и сам становится правителем. Конец второй книги.
Думаю, читатель согласится со мной в том, что сюжет получился банальным и похож на череду квестов. Но Валентину — он первый прочёл сей опус — как ни странно, понравилось. Во время чтения морды его драконов медленно выползали из-под манжет и скалились в довольной ухмылке. Только имя героини показалось ему каким-то грузинским и не подходящим по лору.
С Миланой я увиделся лишь раз. Так получилось, что после работы мы спускались в одном лифте. Девушка молчала, смотря в сторону. Я тоже молчал. Неловкость нарастала, и мне всё-таки пришлось выдавить пару слов. Не помню точно, вроде как о погоде. Милана не ответила, лишь вежливо улыбнулась и, не попрощавшись, вышла в раздвинувшиеся двери.
Я бы мог проводить её хотя бы до станции метро, но специально (не знаю, почему) задержался в холле у доски объявлений. По её поверхности ползла лента новостей. Я жестом придал ей ускорение, промотал туда-сюда, но ничего интересного не обнаружил, если только сообщение о грядущем «Бале литераторов».
Вдруг почувствовал взгляд. Меня всегда удивляли рассказы знакомых об этом ощущении, и я особо не верил, но вот сам испытал. В затылок будто начал ввинчиваться бур из мурашек, появилось непреодолимое желание обернуться. Естественно, я не стал впадать в истерику и резко крутить головой в поиске смотрящего. Я попятился от доски, надел шляпу и повернулся к выходу, лишь краем глаза захватив ту область, откуда, как мне казалось, шло наблюдение. И к удивлению заметил в тени одной из колонн силуэт человека.