Я выскочил на улицу. А чёрный Cadillac V8 уже сорвался с места, обдав дымом от покрышек.
— Негодяй, — сказал я вслед машине и огляделся.
Центральный вход в Александровский сад. Его арка с восемью белыми колоннами приветливо помигивала новогодними огнями. Рядом проходила улица Профсоюзная: двухъярусная, всегда оживлённая автомагистраль, а над ней — жёлтая ветка метрополитена.
Медленно, крупинка за крупинкой начал падать снег. Несмотря на близость дороги, вокруг было тихо и спокойно. Не было видно ни одной гуляющей пары, лишь далеко на пустом тротуаре шевелился золотистый силуэт андроида с метлой.
Я достал трубку и начал нервно втягивать и выдыхать пар. Произошедшее сильно взволновало и возмутило меня. Что ещё за бандит, сумасшедший поклонник Катерины? В порядке вещей: вызвать конкурента на риторический армрестлинг, виртуальную дуэль или в крайнем случае на фехтование, но чтобы такое… Следить за человеком от самой работы, затем обманом заманить в машину, рулить собственноручно без автопилота, угрожать и дышать табачным дымом прямо в лицо!.. Жаль, что я не запомнил номер его машины. О таких ненормальных просто необходимо сообщать в полицию нравов. Девианты, чтоб их…
Трубка не помогала отвлечься, и я, решив, что стоит прогуляться и подышать свежим воздухом, зашагал в сторону арки. В голове раз за разом прокручивалась ситуация в машине. Я представлял себе разные варианты: вот я вызываю мерзавца на дуэль, вот выхватываю у него сигарету и тушу о новую кожаную обивку, а затем мы стоим друг напротив друга в заснеженном лесу, словно Пушкин с Дантесом. Он стреляет и промахивается… стреляю я — и убиваю Дантеса…
— Эй, слышь.
Этот скрежещущий, хриплый голос раздался прямо за моей спиной. От неожиданности я вздрогнул и, недовольный тем, что кто-то отвлёк меня от мыслеубийства недруга, обернулся.
Картина, что я увидел, достойна кисти современного художника-постмодерниста. Или пера (карандаша, клавиатуры) Пелевина. Настолько она была невероятна и в то же время обыденна.
В свете фонаря, рядом с чугунной статуей двух дам девятнадцатого века, чуть запорошенные снегом стояли, ссутулившись и расставив руки синдромом «широкой спины», трое.
Они были одеты в старое трико с тремя полосками и в спортивные курточки с замком и резинкой снизу. На голове у одного была кепка-шестиклинка. Он же оказался обут в остроносые чёрные туфли, в то время как его товарищи щеголяли босоногостью. Их золотистые, однотипные лица не выражали ничего, а визоры были как будто затуманены.
— Слышь, ты, — сказал обутый. — Есть чо?
— Что?.. — только и смог выдавить я. Вид наряженных по моде 90-х андроидов вызывал чувство неловкости.
Андроиды переглянулись. Мой вопрос явно посеял в них смятение.
Вдруг один из босоногих, со скрипом повернув, а затем наклонив голову, со стоеросовой элегантностью взял одну из чугунных дам под руку и проговорил: «Девушка. а можно. с вами. познакомиться?»
— Это розыгрыш? — наконец, смог спросить я.
И тогда тот в шестиклинке со скоростью автомата начал выдавать:
— Ты с какого района есть мелочь а если найду дай позвонить сиги есть а это что? — Он резко замолчал и указал пальцем на мою трубку. Из его головы доносился скрежет будто заевших шестерёнок, а левый визор лихорадочно дёргался.
— Это не сигарета, — ответил я, убирая трубку в карман. — А что, собственно…
Один из босоногих, всё ещё держа даму под руку, очень настойчиво спросил: «Вашей. маме. зять. не нужен?» и с яростной учтивостью стал выдирать у дамы зонтик. Но чугун оказался крепок и никак не поддавался.
— Ты чего такой дерзкий, пацан? — ожил второй босоногий. — Не по понятиям живёшь. Кенты в ауте.
Даже не припомню, когда ещё до сегодняшнего дня я слышал такие древние жаргонизмы.
— Господа, — сказал я, примирительно показывая ладони и чуть отступая, — нам всем нужно успокоиться…
— Базар фильтруй, — выдал обутый, надвигаясь на меня. — Ты чо. такой умный? Под кем. ходишь? Кого. из паханов. знаешь?
Вопрос поставил меня в тупик.
— Чего затух? — сказал второй босоногий, приближаясь. — Язык что ли забыл в ж…
Раздался пронзительный свист.
— Шухер! — вскричал обутый, и вся братия сорвалась с места.
Андроиды, согнув руки в локтях, убегали. На их спинах подпрыгивали винтажные буквы «Russia».
— Стоять! — разнёсся по всему саду басистый голос.
Мимо меня, яростно дуя в свисток, пробежал атлетического вида полицейский. Он двигался быстро, но не настолько, чтобы настигнуть тройку удирающих на всех парах андроидов, поэтому вскоре, запыхавшийся и красный, вернулся ко мне.