Во время обеда ко мне, всё продолжавшему работать, подошёл Егор. Поправив свои хипстерские очки, он как-то торжественно прокашлялся и начал:
— Роман, ты знаешь, что сегодня вечером будет новогодний литературный бал?
— Читал в новостях, — ответил я, не отрываясь от работы. — «Бал литераторов» — вроде так?
— Да, — подтвердил Егор. Он уже сидел рядом и пялился в мой ноутбук. — Тут такое дело…
— Ты хочешь пригласить меня на танец? — перебил я.
Егор хихикнул.
— Не, — сказал он. — Я пойду туда с Андромедой. И мы будем рады, если ты составишь нам компанию.
— Уже выбрал, какой фрак надену, — скал я, ставя точку в сюжете. — Во сколько? Где?
— Восемнадцать ноль-ноль, библиотека Менделеева, но вот в чём загвоздка… — Егор пододвинулся ближе. — Нужно обязательно быть с дамой.
Я хмыкнул.
— Раз так, то…
— Ну почему ты сразу отказываешься? — негодующе проговорил Егор. — Все мы видим, как тебе тяжело быть одному.
«Не ваше дело», — хотел ответить я, но лишь сдержанно улыбнулся и процедил:
— Спасибо за заботу, но я уж как-нибудь…
До нас донёсся стук каблучков, и мимо, держа кружку двумя руками — за ручку и под дно — прошла Милана. Я ненароком проследил за ней взглядом. Ещё бы: эта строгая форма, идеально сидящая на превосходной фигуре, не могла не притягивать.
— А-а, — протянул Егор и, засуетившись, зашептал: — Ну чего ты, как оловянный! Я же вижу, как ты на неё… Ну пригласи, в самом деле. Она и не против; вон, как взглядом стреляет.
— Спасибо. за. заботу. — повторил я.
Егор, по-женски цыкнув языком и сокрушённо вздохнув, поднялся.
— Подумай, — сказал он. — Это твой шанс.
Как мне ни хотелось это признавать, но Егор прав. Милана — приятная девушка, красивая, умная… и я ей, вроде как, тоже нравлюсь. Возможно, и правда стоит пригласить её на этот бал. Может, что-нибудь из этого выйдет.
К концу рабочего дня меня вызвал на ковёр Демьян Алексеевич. Зайдя к нему в кабинет, я бросил взгляд на Милану, занятую своими секретарскими делами. Она заметила меня и, не поднимая глаз, улыбнулась. Я, зная, что девушка не увидит этого, подмигнул ей и подошёл к столу начальника.
— Садись, — сказал Демьян Алексеевич.
Сел.
— Давай черновики.
Положил их на стол.
Главный редактор пробежал взглядом по сюжету первой книги, отложил и взял сюжет следующей. Я с содроганием сердца следил за его свободной от листа рукой — не тянется ли к карману с проклятой золотой ручкой?.. И тут мои опасения превратились в реальность: Демьян Алексеевич проворным движением выхватил ручку и перечеркнул весь сюжет второй книги.
— Переписать, — сухо сказал он и взял тот текст, над каким я работал сегодня. Брови начальника поползли вверх. — Вот! — воскликнул он. — То, что нужно. Продолжай в том же духе, Роман. А это, — он пододвинул перечёркнутые листы, — ты как-нибудь разбавь. Мифологии, что ли, побольше, или исторических событий… Чтобы не так сильно выбивалось из общей картины. И не вздумай спрашивать у нейросети!
— Принято, Демьян Алексеевич, — сказал я, поднимаясь.
Шагнув к двери, заметил, как Милана засуетилась — весь мой разговор с начальником она сидела тихо и явно наблюдала за нами. И теперь девушка начала создавать видимость усердной работы: за те секунды, что я шёл к её столу, несколько стопок бумаги успели переместиться с одного места на другое, карандаши рассыпаться, а компьютер неистово заверещать из-за нажатой несколько раз клавиши «shift».
Я улыбнулся краем губ, решился и проговорил:
— Милана, можно вас…
Девушка подняла на меня взгляд. Из-за очков её голубые глаза казались ещё больше обычного, словно у героини аниме.
— Да, сейчас, — кивнула она после недолгого замешательства и встала.
Мы вышли в коридор.
— Милана, — вновь сказал я, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, — мне бы хотелось тебе… вам предложить… эм…
Она со смущением глядела на меня. В этом взгляде читалась и взволнованность, и стеснительность, и самая настоящая надежда. И вдруг она начала говорить:
— Роман, простите меня за тот вечер. Так стыдно… У подруги был небольшой праздник, и мы с ней открыли шампанское… а потом я ещё и к вам приставала…
— Ничего страшного. — Я не смог сдержать улыбки. — Вы были очень милы.