Нужно объясниться с ней… Она, скорее всего, в обиде из-за моего гадкого поступка. Кавалер, и бросил даму на балу, сбежав с другой. Гадко. В этот миг я по-настоящему ненавидел себя и считал самым последним мерзавцем.
— Роман, что с вами? — Этот голос я ожидал услышать меньше всего. Рядом с моим столом стояла Алла, наш взбалмошный корректор. Каким-то чудом она оказалась в рабочем зале, изменив обыкновению постоянно находиться в своём кабинете. От того, что я давно не видел Аллу, даже позабыл о её существовании.
— Ничего, — ответил я, двинув локтем по столу и опрокинув кружку с кофе. Кофе стремительно направилось на мои брюки. — Чёрт! — воскликнул я, вскакивая.
Алла опешила, но вдруг улыбнулась и, пообещав принести салфетки, ненадолго удалилась.
— Вам, похоже, стоит выспаться, — сказала Алла, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как я вытираю стол.
— Спасибо, — буркнул я. — Ваши советы всегда как нельзя кстати.
Она фыркнула.
— Вы всегда такой грубиян? Я хотела поговорить с вами. Мне зайти, когда вы придёте в норму?
— Большое спасибо! — сказал я.
Алла презрительно глянула, развернулась и, демонстративно цокая каблуками, ушла в свой кабинет.
Я заметил взгляды коллег, оторвавшихся от работы, чтобы поглазеть на «экшн».
— Извините, — сказал я и сел, надеясь, что никто не станет приставать ко мне с расспросами.
История Гордомунда, принявшая неожиданный вид, висела передо мной на мониторе. Осталось добить всего пару предложений, и можно было нести работу Демьяну Алексеевичу.
6 августа 1585 Гордомунд, Ермак и 50 воинов встали на ночлег у реки Иртыш. Уже легли спать, как вдруг напал Кучум. В неравном бою погиб почти весь отряд, остались только Ермак и Гордомунд. ГГ пытался призвать силы природы на защиту, но духи предательски хранили молчание. Раненый Ермак бросился в реку и попытался доплыть до стругов, но утонул под тяжестью доспехов. Гордомунда захватили в плен, где он провёл почти год, но бежал и примкнул к русскому отряду воевод Василия Сукина и Ивана Мясного. Они направились к городу Чинги-Тура и обнаружили его заброшенным. 29 июля 1586 года основали на его месте Град.
Гордомунд лежит и смотрит в звёздное небо, но обнаруживает, что вокруг, как грибы, вырастают одно-, двух- и трёхэтажные дома. Он переместился в 1917 год. Конец четвёртой книги.
Я следил за ней в вагоне метро, сдвинув шляпу так, чтобы поля касались переносицы. А до этого шёл, паря трубкой, от самой работы до станции. Девушка шла впереди по тротуару, и огромные хлопья снега садились на её шляпку, на пушистый воротник, на сумочку, висевшую на согнутой руке… А те снежинки, каким не посчастливилось зацепиться за прекрасную леди, падали на тротуар и испарялись, встретившись с антигололёдным покрытием…
Она сидела и что-то читала, порой поглядывая в окно на новогоднее сияние ночного города. С моей позиции — среди стоящих с суровыми лицами мужчин — не было видно, какую книгу она держит в руках. Я решил рискнуть и подойти чуть ближе. Свернув газету и засунув за пазуху, двинулся вперёд. Но чтобы буквы стали различимы, нужно было подойти почти вплотную, чего я не мог себе позволить. Пришлось уповать на то, что увижу обложку, когда закроет книгу перед тем, как выйти на своей станции… И точно: Достоевский, «Идиот». Издание ещё советское, раритетное и увесистое. И как оно влезло в её сумочку?
Держась за шляпу, вышел следом за ней. Поток людей подхватил нас и неторопливо повёл к спуску с эстакады.
На улице она зачем-то обернулась и скользнула взглядом по мне и идущим рядом людям. Неужели заметила преследование? Нет, темп её шага не изменился, значит, всё в порядке. Но когда мы свернули в пустой переулок около «Муравейника», она вновь обернулась и сказала:
— Роман, вы за мной шпионите? Прошу, перестаньте, мне от этого не по себе.
Сгорая от стыда, я вышел из тени.
— Милана, прошу, простите меня.
— За это? — Она с улыбкой указала на меня подбородком. — Прощаю. Но могли быть и посмелее. У нас всё-таки уже было свидание. Бал прошёл замечательно…
— Но мы ушли порознь, — вставил я, медленно приближаясь и волнуясь, как мальчишка. — Я бы хотел извиниться…
Милана двинула плечами.
— Вновь извинения? — спросила она, делая шаг навстречу. — Это мне нужно извиняться, ведь я сбежала от вас…
Такого я точно не ожидал услышать. Нет-нет, не может быть, я, наверное, сплю. Вот стою перед ней, и она вместо того, чтобы отвесить мне пощёчину, извиняется?.. Перед тем, кто её бросил, кто провёл ночь с другой?