— О’кей, командор, — ляпнул юный хакер, резким движением достал из нагрудного кармана бейсболку со встроенными наушниками, натянул её и последовал за сотрудниками службы безопасности. Остальные, всё ещё оглушённые и недоумевающие, направились за ним.
Нас повели через огромный пустой холл. Его пол был устлан одинаковыми красными листовками. Я подобрал одну из них и на ходу прочитал:
«Жители Города!
Эвакуация на Землю будет производиться весь месяц круглосуточно. Последний день отправления: 2 июля. Большая просьба не затягивать с записью в очередь на телепортацию! Также напоминаем, что во время транзита недопустимо хранение на себе или в ручной клади металлических предметов! Их необходимо сдать предварительно в специальный пункт приёма вместе с крупногабаритным грузом. Предупреждение: невыполнение данного положения может привести к ГИБЕЛИ не только нарушителя, но и всех пассажиров!!!
Администрация колонии».
— Всё так заброшено… — пробасил идущий со мной рядом Королёв. Я оторвал взгляд от листовки и посмотрел на него. Специалист по символам был явно озадачен и о чём-то напряжённо размышлял. Но вот он заметил мой взгляд и, невесело ухмыльнувшись, продолжил: — Очень странно, что власти эвакуировали с Ариадны всё население, а не просто ввели карантин или, на худой конец, военное положение. Тем более что местная фауна практически безобидна… Попросили бы людей не выходить на улицу до исчерпания инцидента, зачем же такие радикальные меры?..
— Угроза красного уровня, — ответил командор, не оборачиваясь. — Прошу. — Он отступил, пропуская нас в лифт, жестом скомандовал красным каскам остаться внизу и зашёл последним.
Створки лифта, также выполненного в классическом стиле, закрылись и тут же открылись на 130 ярусе небоскрёба. Мы вышли в длинный коридор. Одна его стена была вереницей дверей, а другая — сплошным панорамным окном, открывающим головокружительный вид на Город. Верхушки зданий-колоссов поблёскивали в лучах красного карлика, и казалось, что смотришь на земной закат, только тени здесь падают совсем неправильно, да и свет какой-то не такой.
Мой взгляд привлекло движение в зеркальной стене ближайшего небоскрёба. Что-то большое отразилось в нём, и мы увидели «дирижабль». Он имел вид страдающей ожирением торпеды, разукрашенной, будто вышедший на тропу войны индеец-ирокез. Пересекающиеся полосы, врезающиеся друг в друга зигзаги, замыкающиеся в себе волны… Всё это было настолько ярко и хаотично, что глаза начинали слезиться, и приходилось часто смаргивать расплывающиеся цветные пятна. «Дирижабль» плавно поднимался, огромный, закрывающий собой целую площадь. Вновь до слуха начал доноситься раскатистый гул.
Вдруг что-то мелькнуло на «спине» этой махины. Я пригляделся и с удивлением и восхищением увидел сотни, если не тысячи разноцветных крыльев, рассыпанных по всей поверхности животного. Казалось, что они составляют единый холст с постоянно изменяющимся рисунком. Смысл его неминуемо ускользал с каждым поворотом этого циклопического калейдоскопа. Неужели за счёт тучи таких крылышек и перемещается гигант?
— Какое невероятное животное, — заворожено проговорила космобиолог Элизабет. Она шла совсем рядом с окном и вела по стеклу кончиками пальцев левой руки.
— Мерзкое творение, — не оборачиваясь прохрипел командор Вачовски, шагая впереди всех. — Вы даже не представляете, как трудно от них избавиться. Я бы сказал «невозможно», если бы не…
«Дирижабль» поднялся уже до уровня сотого яруса, и стекло задрожало от его стона. И только тогда я увидел, что крылышки на самом деле принадлежат бесчисленному множеству насекомых, кишащих на этом огромном торпедовидном теле.
— Бабочки! — вырвался у меня возглас изумления.
Я и представить себе не мог, что существуют такие прекрасные создания. Узоры на бабочках были настолько сложны и неповторимы, что трудно было поверить в реальность их существования, к тому же размах крыльев самой маленькой из них должен составлять как минимум два метра! Я уже не говорю о красках, чьё сочетание не то что на одной паре крыльев — во всём этом букете поражало точностью и гармоничностью.