— Буду краток настолько, насколько это возможно, — продолжал доктор Илван. — После роспуска первой комиссии я продолжил исследования. Без особой надежды на успех я искал решение проблемы и сделал неожиданное открытие. Во время очередного нашествия роя на город я решил сделать внеплановую спутниковую съёмку местности.
Искусствовед Ро аккуратно отнял листы у недоумевающей Ксении Адольфовны и, нахмурив седые косматые брови, начал рассматривать. Вдруг взгляд его прояснился, и старик шагнул к стоящему рядом со мной Королёву. Только тогда мне наконец удалось разглядеть изображения.
— На этих фотографиях в масштабе один к десяти тысячам последовательно запечатлены северный, южный и центральный районы города… подписано на обороте, да, здесь… Итак, каждый район отснят с промежутком в три и две десятых секунды, и если сделать их покадровое моделирование…
Доктор Илван взял со стола электронный планшет и развернул экраном к нам. На нём были те же фото, что сейчас держал в руках Королёв, но плавно сменяющие друг друга. Получался извивающийся оранжево-красный узор. Вокруг него то там, то здесь мелькали какие-то сложные символы.
— Обратите внимание сюда. — Доктор Илван указал на один из символов — тот с изрядной регулярностью появлялся на одном и том же месте. — Этот знак более чем из ста пар крыльев. — Он увеличил изображение, и даже нахально улыбающийся юный программист не смог сдержать вздоха изумления. На экране стали чётко различимы контуры крыльев бабочек. Насекомые вращались, словно шестерёнки в гигантском механизме, и узоры их крыльев соприкасались друг с другом, составляя единое и с каждым кадром изменяющееся полотно.
— Это же… — подал голос специалист по символам (фотографии выпали из его рук и разлетелись у наших ног). — Это же не просто рисунки… не хаотичные природные образования…
— Это явно не бездумная мазня, — задумчиво проговорил историк постмодернизма.
— Это знак… — прошептала Ксения Адольфовна, — Господь шлёт нам знак…
— Очень странные животные, — тихо сама себе сказала космобиолог Элизабет. — Нужно тщательно изучить их поведение…
— На компьютерный код похоже, — сказал Пирк. В его распахнутых глазах отражались мелькающие красные символы.
Я же был потрясён и заворожен великолепием танцующих бабочек и не мог вымолвить ни слова.
Доктор Илван, явно довольный произведённым эффектом, продолжил:
— Меня поразил не сам факт открытия, а то, что целая комиссия не смогла заметить это раньше. Ведь разгадка танцевала вальс под самым носом…
— Как вы думаете, что всё это значит? — спросил у доктора Королёв, до сих пор не опустивший руки, будто всё ещё держа фотографии.
— Для того я и созвал вторую комиссию, чтобы узнать, — после секундного молчания сказал Илван.
Он положил планшет обратно на стол и только хотел добавить что-то ещё, как у двери раздался лай командора:
— Быстро! Все на выход! Срочная эвакуация!
— Я же просил повременить с этим! — кричал доктор Илван, быстро шагая за командором Вачовски. — Человечество на пороге великого, величайшего открытия за всю историю исследования космоса, а вы…
Командор неожиданно остановился и резко развернулся, отчего доктор чуть не налетел на него.
— Хватит! — гаркнул он. — Через двадцать минут здесь будет карьер по добыче углерода, и я не хочу, чтобы мой хрусталик (он пальцем указал на свой единственный глаз, и всем показалось, что длинный заострённый ноготь вот-вот его выткнет) оказался впоследствии батарейкой какого-нибудь микрокомпьютера!
— Карьер?! — возмутилась Ксения Адольфовна. — Вы сказали — карьер?!
— Именно, — бросил командор и вновь зашагал к выходу из здания.
— Джеймс, послушайте! — крикнул ему доктор Илван и ринулся следом, но командор уже подошёл к двум своим подчинённым, всё это время дожидавшимся его у выхода, и вместе с ними покинул здание.
В то же мгновение раздался знакомый громкий гул.
— «Дирижабль»! — послышался с улицы крик командора. — Быстрее! К телепорту!
Сквозь стеклянную дверь мы видели три бегущие по площади фигуры и огромную тень, что догоняла их и в итоге поглотила.
Гул стал громче.
— Садится… — сказал доктор Илван. — Назад… — Он начал пятиться.
Но мы не слышали его. Завороженные всё нарастающим гулом, задрав головы мы смотрели на приближающееся пупырчатое брюхо «дирижабля». Оно занимало всю площадь, и некуда было спрятаться тем, кто нечаянно оказался на ней.