— Нет, арестован только ты.
За спиной Валентина оказался майор Получайко. Он целился в затылок детектива из полицейского пистолета.
— Аккуратно положи оружие на лестницу, — потребовал майор.
— Но… — Валентин стоял неподвижно. Лишь глаза бегали в поиске выхода из сложившейся ситуации.
— Ты обвиняешься в мистификации расследования, в покушении на убийство, в угрозах мирным гражданам и в ведении в заблуждение органов правопорядка. Положи пистолет, Николай Знойный. Ты окружён.
Я заметил множество полицейских в разных концах зала. Похоже, до этого они скрывались под видом гостей.
Валентин медленно нагнулся и опустил пистолет на мрамор ступени. Рукава его рубахи задрались, и я вновь заметил морды китайских драконов.
Валентин, он же — Николай Знойный, он же — некогда известный сетевой (я бы сказал — серийный) детектив, оказался настоящим аферистом. Практически всё, что он рассказал мне о планах Магомедова по захвату города, оказалось ложью. И даже то, что говорили летом в СМИ о гибели отца Катерины. На самом деле, по версии следствия и самого майора Получайко, книжный барон умер естественной смертью. Но Знойному была нужна сенсация — о нём уже давно не говорили в прессе. И он придумал того злополучного биоробота, якобы вызывающего остановку сердца. В реальности тем биороботом — последним посетителем перед смертью барона — оказался обычный служащий из маленького книжного магазина, желающий заключить контракт на поставку фантастики. Но СМИ клюнули на утку Знойного и разразились воплями об убийстве, о мафии в городе, о возвращении лихих времён. Детектив знал, что если раскроет преступление сразу, то его имя будет греметь не так долго, поэтому дал сенсации отлежаться до зимы. И вот около месяца назад он вновь взялся за работу. Его целью был Магомедов — тот, кто занял место книжного барона и начал править его империей. Знойный убедил Катерину, что именно Магомедов заказал её отца. Он составил в своей голове стройную и вполне обоснованную версию злодея-Вергилия, творящего мерзкие делишки в тени городских переулков, и решил взять «преступника» красиво: в его же доме в новогоднюю ночь. Но для сенсации одного Магомедова оказалось мало: Знойный сделал самым главным, так сказать, суперзлодеем несчастную Катерину — «неблагодарную» дочь покойного, заказавшую его смерть, чтобы завладеть богатством. Всё, как в нуарном детективе: убийца — роковая красотка.
И ему всё же удалось сотворить желанный взрыв в новостной ленте: «По обвинению в мошенничестве и фальсификации улик арестован известный детектив Николай Знойный!» Городская блогосфера ликовала и негодовала, негодовала и ликовала…
— Мы уже давно следили за ним, — рассказывал майор Получайко. — Ещё летом Знойный все глаза измозолил полицейским — всё тёрся у места, якобы, преступления. И когда в прессе появилось сообщение о биороботе-убице, мы поняли, кто подсунул утку журналистам.
— У меня последний вопрос, — сказал я, отодвинув кружку, где некогда был горячий кофе. — Откуда у Валентина… простите, у Знойного, оружие?
— Игрушка, — просто ответил майор.
Я вспомнил, как выстрел из такой игрушки разнёс вдребезги зеркало, но спорить не стал. Ведь стрелял всё-таки я, не хотелось напоминать об этом.
— А вот в вас, — продолжил полицейский, — попали из настоящего пистолета. Никакого криминала: вы угрожали, а секьюрити, имея лицензию на малокалиберное оружие, защищал певицу, как мог. Но я ни в чём вас не обвиняю: этот манипулятор, лжедетектив, чтоб его… он ввел вас в заблуждение. Независимая экспертиза подтвердила это. Теперь-то Знойный получит по заслугам. Закон в нашем городе всегда держит верх над несправедливостью.
— Не сомневаюсь, — сказал я и встал. — Мне нужно идти.
— Всего хорошего. — Майор поднялся и крепко пожал мне руку. — Полиция больше не потревожит вас по этому делу.
Я вышел из участка ранним утром. Было ещё темно. С неба падали крупные хлопья снега и мягко ложились на безлюдную улицу, чтобы через секунду растаять.
Вот и всё, подумалось мне. Я одинок, как никогда. Стоит ли от этого вновь впадать в депрессию?..
Издалека донёсся взрыв салюта — кто-то ещё не истратил весь боезапас. Или нашёл в закромах. Где-то раздались ликующие возгласы. Я взглянул на часы. Было около шести, а город всё продолжал отмечать праздник. Но тротуар, где я брёл, был пуст, не считая андроида-дворника, усердно сметавшего конфетти и мишуру.
Одиночество и бессонная ночь способствовали моей задумчивости. Я размышлял над словами Магомедова: не о том, что стоит освободиться от любви, а о том, что нужно искать спутника жизни не на «рынке». Но тогда где? Неужели та самая просто возьмёт и свалится мне на голову в подготовленный судьбой момент?.. Но я ведь не верю в судьбу. Она беспощадна, если доверять только ей и не брать жизнь в собственные руки.