Они вошли в «Сисайд-галерею», где их встретила Одри. Рядом с ней стоял Луис, модный художник, чьи картины были выставлены здесь.
Многочисленные гости расхаживали вокруг, рассматривали картины на стенах, обсуждали разнообразные статуэтки на стеклянных столах, разглядывали морские пейзажи молодого художника. Кейла не была слишком большой ценительницей искусства, но ее очаровали живые краски океана и заката, запечатленные на холстах. Похоже, Джек испытывал те же ощущения.
Кейла бросила взгляд на стол, уставленный десертами, чтобы удостовериться в том, что все выглядит так, как нужно, и улыбнулась, слыша комплименты гостей по поводу печенья «пти фур» и сладких соусов. Она была польщена, когда официант, предлагавший сладости, упомянул о том, что все эти великолепные десерты поставила фирма «Сплошной соблазн».
— Шампанского? — спросил молодой человек, подошедший с подносом напитков к ней и Джеку.
— Да, пожалуйста. — Кейла взяла один бокал с шипучим напитком себе, другой подала Джеку.
Потягивая шампанское, они переходили из зала в зал, обсуждали выставку друг с другом и с остальными гостями. Джек обнимал ее за талию. Его прикосновение было властным и возбуждающим, как и огонь, вспыхивающий в синих глазах каждый раз, когда их взгляды встречались.
Довольно часто рука Джека провокационно скользила вниз, потом снова возвращалась на ее талию. Кейле до боли хотелось и самой прикоснуться к нему интимным движением, чтобы он почувствовал такое же возбуждение, как она, но они были окружены людьми, и ей приходилось держать себя в руках.
Кейла допила шампанское и поставила пустой бокал на поднос, который проносили мимо них в тот момент, когда они подошли к широкой лестнице, ведущей на второй этаж галереи. Вход на лестницу преграждал бархатный шнур, но это не помешало Кейле осуществить озорную идею, только что пришедшую ей в голову.
— Пойдем посмотрим, что там наверху, — предложила она шепотом, вдохновившись перспективой остаться наедине с Джеком.
Она ждала, что Джек запротестует, но он, к ее удивлению, согласился, и они отодвинули бархатную преграду и быстро поднялись на второй этаж.
Наверху было тихо и, к счастью, пусто. Взявшись за руки, они шли по залам, поглядывая на произведения искусства, более экзотические и возбуждающие, чем внизу. На стенах висели картины с изображением обнаженной натуры: от сдержанных до откровенно эротических.
— Только взгляни на это, — сказал Джек тихим, слегка удивленным голосом.
Он увлек ее в небольшой тускло освещенный зал с мраморными постаментами, на которых были расставлены бронзовые скульптуры обнаженных пар, занимающихся любовью.
Джек встал за спиной Кейлы, положил руки на ее оголенные плечи и прижался губами к уху.
— Вот этим я и мечтаю заняться с тобой.
От его мягкого обольстительного голоса Кейлу бросило в дрожь.
Она провела рукой по груди Джека. Он застонал и схватил ее за запястье, чтобы остановить.
— Только не здесь, — сказал Джек севшим голосом. — Я бы хотел оказаться где-нибудь в интимной обстановке. Давай попрощаемся с хозяйкой и уедем к черту отсюда.
Кейла и не собиралась возражать…
Глава десятая
Проснувшись, Кейла обнаружила, что лежит в своей постели одна, но звуки, доносящиеся с кухни, убедительно сказали ей о том, что Джек все еще здесь. Сонно улыбнувшись, она потянулась. Ее тело, сердце и душа были полностью удовлетворены.
Кейла вздохнула, вспоминая прошедшую ночь. Ей было необыкновенно приятно ощущать объятия его теплых сильных рук. И хотя она понимала, что утром, скорее всего, ее сердце будет разбито, Кейла упивалась вниманием и нежностью Джека.
Потому что она любила его. Кейла проглотила ком, заставив себя признаться в этом всепоглощающем чувстве, неожиданно вмешавшемся в ее роман с Джеком. Кейла собиралась насладиться сексуальными отношениями и опробовать свои возбуждающие конфеты на каком-то темпераментном партнере. Но никогда не думала, что это может привести к чему-то большему.
Да, она влюбилась. Кейла не могла больше лгать себе. Каждый раз, намереваясь соблазнить Джека, она позволяла себе быть соблазненной им в ответ.
У нее больно сжалось сердце. Ей некого было винить, кроме себя самой, в том, что она позволила своим чувствам быть вовлеченными в роман с Джеком. Ее конфеты, возможно, и подогрели его влечение и интерес к ней, но, без сомнения, они не были в ответе за то, что она полюбила Джека. Ее чувства были настоящими — слишком реальными, черт возьми, — но он никогда не обещал ей ничего помимо того, что у них было. И поскольку она вступила в эти отношения без всяких ожиданий, ей не следовало ничего ждать от них и сейчас.