Она быстро повернулась, задев картинку, и часть ее цветными брызгами разлетелась по полу.
— Не будем об этом, Тоби.
— Не будем? Вот так просто? — Он резко повернулся к ней. — Я знаю тебя с того самого дня, когда ты появилась на свет. Мы были как брат и сестра. Боже всемогущий, Рейчел, я знаю, мы с тобой дружны как кошка с собакой… Но к черту все это! Я волнуюсь за тебя. Я всегда волновался. Ты должна это знать! И помнить, что этот ублюдок, который так поступил с тобой… оставил тебя одну…
— Тоби!
— Я все слышал! Слышал, что ты говорила! Ты думала, что я — это он! Ты… — Он замолчал. Тяжело вздохнул, стараясь сдержать себя.
— Что?
— Ничего.
— Тоби… Что я говорила?
Слишком хорошо зная ее, он понимал, каково ей будет, когда она узнает, как униженно умоляла его, полагая, что это Гидеон.
— Какое, к черту, имеет значение, что ты сказала! Единственно важно то, что это животное овладело тобой, оставив наедине с последствиями, а само осталось ни при чем!
Очень осторожно она поднялась, еще не уверенная в своих силах.
— Хватит об этом. Достаточно.
— Какого дьявола…
— Достаточно! — Она вцепилась в спинку кресла, чтобы удержаться на ногах, но не отвела взгляд. — Ты говорил кому-нибудь об этом?
— Разумеется, нет.
— Обещай, что не скажешь. Поклянись.
— В этом нет необходимости.
— Есть. Поклянись.
Огонь в голубых глазах Тоби померк.
— Очень хорошо. Так и быть, клянусь.
— Кто-нибудь еще слышал то, что я говорила?
— Нет.
Силы покинули ее. С побелевшим лицом она почти упала в кресло. Он сделал шаг к ней.
— Что с тобой? Все в порядке?
— Да. Я… не отказалась бы от чашки чая…
Он подошел к камину и дернул за шнур с колокольчиком, украшенный кисточкой.
— Тоби…
Он обернулся.
Рейчел потянулась к нему. Он тихо подошел и взял ее руку в свою.
— Спасибо за то, что так заботишься обо мне. Но, пожалуйста, забудь об этом, хорошо? Жизнь преподала мне урок. Жестокий урок, но это лишь моя вина. И давай больше не будем говорить об этом.
Его рука крепко сжала ее ладонь.
— Это был ребенок Гидеона Беста?
— Да.
Его брови слегка приподнялись в невысказанном вопросе, губы искривила злая улыбка.
— Он… — лицо его вновь помрачнело, — …взял тебя силой?
В какой-то момент она испытала соблазн солгать. Кто узнает правду? Что слово Гидеона против ее? Какое блаженство пожинать плоды сочувствия, которые может посеять ложь? Но она ответила правду:
— Нет.
Тоби отпустил ее руку. Выражение его лица не изменилось. Он внимательно смотрел на нее.
— Почему ты не приняла меры предосторожности? — спросил он открыто.
Сколько раз она задавала себе тот же вопрос?
— Я не знаю.
— Мне трудно в это поверить…
— Мне самой трудно в это поверить.
Он долго и пристально рассматривал Рейчел, взвешивая ее слова, обдумывая что-то, делая собственные выводы. Дверь открылась.
— Вы звонили, сэр?
— Да, Паркер. Мисс Пэттен хотела бы выпить чаю.
— Слушаюсь, сэр. Чай для двоих?
— Нет, Паркер. Для троих. — Из-за ее спины, улыбаясь, выглядывала Дафни. Она вошла в комнату походкой женщины, которая постоянно помнит о том, что носит в себе ребенка. — О Рейчел, какая же ты молодец! Я не справлюсь с такой картинкой ни за какие сокровища! Поверить не могу, что ее можно собрать. — Она устроилась на подлокотнике кресла, улыбаясь то одному, то другому. — Получилось очень красиво. Тоби, задерни, пожалуйста шторы, хорошо? Пусть будет уютно…
Хьюго Феллафилд угрюмо смотрел в пивную кружку.
Куда она подевалась?
За те недели, что прошли с той последней ужасной встречи, он пытался забыть ее. Пытался. Он даже пробовал встречаться с хорошенькой, легкомысленной Сибил Бейнбридж. Чарльз и отец из кожи вон лезли — так им хотелось, чтобы она произвела на него впечатление. Хьюго никак не мог понять, сколько ни ломал голову, почему он должен делать что-то, чтобы доставить удовольствие своей проклятой скаредной семье. Однако что бы он ни предпринимал, но не мог выбросить из головы Рейчел Пэттен. Ни его гордость, ни разум, ни чувство собственного достоинства не могли устоять против этой страстной влюбленности, сводившей его с ума. В течение прошлой недели он неоднократно пытался дозвониться до нее. Однажды даже заехал к ней домой. Но тщетно. Телефонные звонки оставались без ответа. Было совершенно очевидно, что квартира пуста. А три последних вечера он ездил по тем местам, которые Рейчел часто посещала, в надежде найти ее. Он отчаянно желал хотя бы мельком увидеть ее, вопреки всему надеясь, что та безобразная сцена в ее квартире была ничем иным как капризом. Он знат, что она подвержена приступам дурного настроения, от которых потом страдала, а позже — сожалела. Но найти ее не мог.