— Флип и мухи не обидит, — заметила Фиона.
— Я это вижу.
И вновь повисло долгое молчание.
— Ну, что же, — Маргарет положила руки ладонями на стол, собираясь подняться. — Насколько я помню, ты предлагала сыграть в теннис? Еще не раздумала?
— О нет! — Фиона решительно поднялась с места; праздного настроения как не бывало.
И хотя для женщины она была довольно высокого роста, глаза Маргарет пришлись прямо против ее глаз.
— Итак, посмотрим, что из этого получится? — негромко сказала Маргарет Феллафилд. — Без опасений, — в ее прищуренных глазах вновь сверкнула дружеская усмешка, — и без покровительства?
Улыбнувшись в ответ, Фиона согласно кивнула:
— Вполне справедливое решение.
Они взялись за руки, испытывая удовольствие от общества друг друга, и зашагали к дому.
То, что сказала Маргарет о своем любимом сыне, Фиона обдумала уже позднее, когда наслаждалась ванной после упорного, из трех сетов, матча в теннис, который она выиграла лишь чудом.
«Ну, Сэл, — обратилась она мысленно к своей подруге, — я делаю все возможное. Остальное — за Филиппой, — она улыбнулась, представив себе упрямое лицо Салли, — и за тобой. Замолви за нее словечко Всевышнему, хорошо?»
Филиппа сидела скрестив ноги с охапкой цветов на коленях. Она восторженно смотрела сквозь дымку, окутывающую горные вершины, на мерцающее алмазное сияние далекого моря. Рядом с ней на траве, надвинув шляпу на глаза, растянулся Хьюго. Поблизости паслось стадо коз; они мирно пощипывали короткую травку, мелодичный звон их колокольчиков далеко разносился в тишине.
— Как ты можешь спать, когда вокруг тебя такое чудо?
Шляпа слегка сдвинулась вбок, и Хьюго с улыбкой ответил:
— Завтра будет то же самое.
— Филистер!
— Нет, — безмятежно сказал он с оттенком самодовольства, — просто я коренной житель, и уже видел все это много раз. Что же мне, сидеть и таращить глаза, как какому-нибудь туристу?
— Вот нахал!
Филиппа бросила в него пригоршню цветов. Они рассыпались по его шляпе, свисая с полей. Рассмеявшись, она отпила глоток «Мадеры». Неподалеку паслись быки, все еще впряженные в ярко раскрашенную повозку. Погонщик крепко спал в тени скалы. Она внимательно смотрела на молодого человека, который в расслабленной позе лежал рядом с ней и дремал.
— Ты храпишь, — сказала она и снова засмеялась.
— Это привилегия джентльменов, — лениво возразил он.
Ароматный горный ветерок пробежал по траве, густо поросшей цветами.
— Хотелось бы мне знать… — тихо начала Филиппа, но замолчала.
Хьюго приподнялся на локте, сдвинул на затылок шляпу и с улыбкой посмотрел на нее.
— Что?
— Ты говорил, что существует легенда, будто этот остров — часть затонувшей Атлантиды.
— Португальцы, несомненно, так и считают.
— Так вот, интересно, это в самом ли деле так? — В ее голосе появились мечтательные нотки. — Хочется знать, действительно ли там, — она кивнула в сторону сверкающей глади океана, — затонувшие города, с колокольнями, соборами, хрустальными дворцами…
— Я так не думаю, — сказал он.
Филиппа сморщила нос и высунула язык.
— Похоже, в твоей прагматичной душе для романтики совсем нет места.
Эта невинная шутка словно послужила неким сигналом: неожиданно наступила неловкая тишина. Их взгляды встретились, и они замерли, не в силах произнести ни слова, будто потеряли дар речи. Лицо Хьюго покрылось едва заметным румянцем. Филиппа сидела неподвижно, едва дыша. Долгую-долгую секунду она была уверена, что сейчас он потянется к ней и поцелует. Но Хьюго, приподнявшись с земли, сел согнув ноги в коленях и обхватив их руками, и обвел равнодушным взглядом сияющие дали.
— Замечательная мысль, — признал он немного угрюмо, — об этих хрустальных дворцах и всяком таком. Но я думаю, вероятность того, что это правда, очень мала. Съешь-ка лучше еще кусок торта.
Они молча жевали сладкий медовый торт, запивая его изысканным сортом «Мадеры». Высоко над ними в поисках добычи парила птица, распластав в ясном чистом воздухе огромные крылья, но вскоре исчезла среди горных вершин.
Их окутывала тишина.
— Нам пора, — внезапно сказал Хьюго.
Они поднялись с земли. Филиппа старательно отряхнула каждую травинку, прилипшую к длинной юбке. Хьюго поднял корзинку с провизией и понес к повозке. Огромные терпеливые животные подняли головы и уставились на них, потом вновь принялись щипать траву.