Филиппа устроилась на террасе, лениво развалившись в шезлонге. Ее решимость оставалась твердой и непоколебимой целых сорок минут — до того самого момента, когда, подняв голову от открытой на коленях книги, в которую так и не удосужилась заглянуть, она увидела высокую угловатую фигуру, вприпрыжку пересекавшую лужайку и направлявшуюся к ней. Галстук Хьюго был развязан, пиджак, висевший на пальце, как на крючке, был перекинут через плечо, прямые соломенные волосы сбились на лоб.
Волна чувств, охватившая Филиппу при его виде, была ужасающей по своей силе:
Он взбежал по пологим ступеням и плюхнулся в первое попавшее кресло, потянувшись к кувшину с апельсиновым соком.
— О Боже, как хорошо!
— Как твои дела? — Филиппа сама поразилась спокойствию, с каким прозвучал ее голос.
— Прекрасно. Пару дней могу быть свободным. Послушай, я бы хотел спросить у тебя кое-что…
— Да?
— Я имею в виду прогулку, которую вчера вечером придумала Сэнди — на вершину горы. Ты уверена, что на высоте у тебя не закружится голова?
Филиппа колебалась.
— Видишь ли, тропа несколько… — он улыбнулся, стараясь смягчить то, что собирался сказать, — я бы сказал, просто головокружительная. Я бы не хотел, чтобы ты чувствовала себя неважно во время подъема.
Филиппа открыла было рот, благодарная ему за то, что он облек в слова все ее подозрения и страхи, которые она испытывала со времени вчерашнего разговора.
Хьюго вновь потянулся к кувшину.
— Сэнди никогда не принимает в расчет то, что не каждый обладает железными нервами. Она сама порхает по этой тропе точно по Оксфорд-стрит. Далеко не каждый может справиться с этим.
Филиппа резко захлопнула книгу и спустила ноги на пол.
— Со мной все будет в порядке. — Она весело и беззаботно улыбнулась.
Хьюго потянулся.
— Пусть тебя не мучает совесть, если тебе это дело не по душе.
— Я уверена, что справлюсь.
Хьюго залпом выпил апельсиновый сок.
— Ну, а теперь настало время сыграть пару сетов перед обедом…
Глава двенадцатая
Спор, возникший между супругами, не раз готов был перерасти в ссору. Но Дафни Смит оставалась невозмутимой. Сложив руки на коленях, она посмотрела на мужа и в очередной раз отрицательно покачала головой.
— Нет, Тоби. Извини, но нет. Я не доверяю этому человеку и его проекту. Не стоит рисковать добрым именем Андерскоров ради авантюры такого… — она колебалась, подыскивая слова, — …сомнительного происхождения.
Амос Тобайес Смит уютно устроился рядом с ней в своей колыбельке, драпированной шелками. Крошечные кулачки судорожно подергивались; он засыпал.
— Дафни, ради Бога, ты не понимаешь, о чем говоришь! — Тоби был далек от того, чтобы помнить сейчас о такте и хороших манерах, встретившись со стальной решимостью Дафни. Он и представить себе не мог, что, начав этот разговор, обнаружит совершенно непреодолимое препятствие. И то, что он столкнулся с твердым, непоколебимым и, по его представлению, неоправданным упрямством, приводило его в ярость, которая не знала границ. — Проект вполне достоин уважения. Да, в этом есть риск — но возможно ли получить значительную выгоду, если ты не готова обдумать…
— Должно быть, многие американцы до недавнего времени думали точно так же, — сухо заметила Дафни.
Он проигнорировал ее замечание.
— Чарльз и Гринхэм абсолютно уверены, что они могут…
На сей раз она прервала его, слегка повысив обычно спокойный, приятный голос.
— Тоби, не стоит об этом говорить. Ты можешь спорить до бесконечности. Я много раз принимала сторону твою, а не отца, и ты об этом знаешь. Но не теперь. Я никогда не любила Чарльза Феллафилда. Мистер Гринхэм мне тоже не нравится, и я не доверяю ему.