— Сколько у вас детей?
Он улыбнулся.
— Одиннадцать.
— О Боже!
Он покачал головой.
— Вам этого не понять. — Он отодвинул стул от стола. — Ну, мне, пожалуй, пора.
— Подождите. — Поддавшись внутреннему порыву, она тоже поднялась. Маленький человечек едва доставал ей до плеча. — Послушайте, Кучерявый… — Она неожиданно улыбнулась — настолько не подходило ему это прозвище. — Я могу вам помочь, если хотите. По крайней мере, сегодня. — При одной мысли об увлекательной перспективе нового приключения ее усталость как рукой сняло.
Он решительно покачал головой.
— Я уже сказал вам, голубка. Это слишком трудное дело для таких, как вы. Вам ни за что не справиться. — Его ясные глаза были озорными.
— Позвольте мне попробовать, и я докажу вам.
Он потеребил пальцами нижнюю губу, выражая сомнение.
— Пожалуйста, я хочу попробовать.
Хитроватая улыбка осветила его смуглое лицо.
— Hу, если вам действительно хочется…
— Да.
— В таком случае, договорились. А почему бы и нет? — спросил он с великодушным видом, как будто делал ей величайшее одолжение.
Сочувствие и природная доброта привели Джимми Беннета к одинокой, несчастной молодой женщине, и не было такого закона, который запрещал бы ему воспользоваться ее искренним и щедрым порывом.
— Вы умеете считать?
— Что-то вроде этого.
— Вы умеете пользоваться деревянным метром?
— Я могу научиться. Что мы будем продавать?
— Ткани, голубка. И отделку. Отрезы на платье, отрезы на юбку, шторы, кисточки для украшения, пуговицы, тесьму, блестки на платье — всем этим и торгует Кучерявый. Так вы идете?
— Минутку.
— Что такое?
— Сколько вы платите?
— Шесть пенсов в час, — лукаво сказал он.
— Шиллинг.
Он ухмыльнулся.
— Шиллинг в час, Герцогиня? Вы хотите разорить меня или как? Девять пенсов — это мое последнее слово.
— Договорились.
Он сунул ей грубую мозолистую руку.
— Пожмите ее, Герцогиня. И допейте, в конце концов, свой чай. Теперь вы работаете на Кучерявого. Поспешим. Нам надо еще подготовить прилавок к работе…
Незаметно пролетела счастливая неделя. В располагающей к лени обстановке дома на Квинта-до-Соль Филиппе удалось на время забыть о своем неосмотрительном обещании отправиться с Хьюго и его друзьями на вершину горы Пика-до-Ариэйро, а также на Пико Риво — самую высокую точку острова, куда можно было подняться только пешком. К тому времени, когда около дюжины веселых и оживленных молодых людей собрались возле дома, уже готовые к путешествию, было, разумеется, поздно признаваться Хьюго или кому-нибудь другому в том, что она боится высоты. Вместе со всеми Филиппа забралась в старенький грузовик, что стоял во дворе, покрытом гравием. Брат Петси Майкл и его автомобиль находились в распоряжении путешественников. Громыхая и пыхтя, грузовик поднимался по узким, пыльным горным дорогам. Под грубо сколоченными сиденьями стояли корзины, доверху наполненные едой. Компания отправились в путь с рассветом. Их план заключался в том, чтобы начать восхождение на меньшую вершину примерно в десять часов утра. По расчетам Хьюго, они должны были вернуться к Микодо-Ариэйро к двум часам, как раз к ленчу. Те, кто решил не подниматься на другую вершину, будут ждать у грузовика. Из всей компании только двое решительно и без тени смущения отказались сделать попытку.
— Вторая ступенька этой стремянки слишком высока для меня, — сказал спокойно Брайан Стюарт. — Я остаюсь здесь. Насколько я знаю Кристину, она останется со мной.
Кристина, пухленькая темноволосая девушка с глазами своих португальских предков, хихикнула в ответ:
— Меня вы на эту тропу не заманите. Я просто решила с вами прокатиться.
Двое-трое других участников сошлись на том, что посмотрят, как будут себя чувствовать после первого подъема.
Филиппа промолчала. У нее сосало под ложечкой, но она заверила себя, что это оттого, что она неблагоразумно отказалась съесть завтрак, который с улыбкой подала им всем Терезина, повар.
Когда они добрались до вершины и стояли, глядя на суровый горный пейзаж, который Филиппе еще никогда не приходилось видеть, ее худшие опасения начали сбываться. Здесь не было ничего похожего на сад с его пышной и буйной зеленью. Были горы, скалы, на которых покоился остров. Внизу под ними вились клубы тумана, заполняя расщелины и долины, наплывая друг на друга, прерываясь, приоткрывая порой то здесь, то там великолепные виды, и в то же время напоминая, какой головокружительной была высота. Тропа от вершины к вершине извивалась точно змея вдоль горной цепи, и была во многих местах шириной не более двух-трех футов. Даже издалека было видно, что обрыв с одной стороны узкой, осыпающейся тропы был почти отвесным. С той выгодной точки, на которой они сейчас находились, можно было проследить невооруженным глазом большую часть ее длины; тропа вилась вокруг зазубренных скал, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз по опасным, с каменистой осыпью, склонам, то появляясь, то исчезая в тумане. Холодный воздух пробирал до костей, несмотря на то, что, выбравшись из грузовика, они натянули шерстяные пуловеры и сменили легкие сандалии на тяжелые ботинки с шерстяными носками.